МОСКОВСКИЙ ЗЛАТОУСТОВ МОНАСТЫРЬ

Архимандрит Григорий (Воинов) настоятель и летописец Московского Златоустовского монастыря. Первый собиратель резолюций митрополита Филарета (Дроздова). Управлял монастырем с 1867 по 1873 гг. Его попечением благоустраивался и украшался монастырь. В своих воспоминаниях он приоткрывает для внешнего читателя ту невидимую жизнь обители, которая сокрытую от постороннего взора. Написал несколько книг: «Из моих воспоминаний», «Сборник для любителей духовного чтения» и др. Создал «Историческое описание Московского Златоустовского монастыря» — этим трудом до сих пор пользуются благодарные потомки – люди занимающиеся восстановлением памяти Златоустовской обители.
Упокой Господи душу раба Твоего, приснопоминаемого архимандрита Григория!

Историческое описание Московского Златоустовского монастыря составленное настоятелем обители, архимандритом Григорием Воиновым по благословению митрополита Московского Филарета.

В 2022 году мы издали Очерки истории московского Златоустовского монастыря, состоящие из двух частей:

1 — переиздание «Исторического описания Московского Златоустовского монастыря», составленного архимандритом Григорием (Воиновым) (с первого упоминания до 1870 г).

2 — «История Златоустовского монастыря в 1871– 1937 гг.» — изложение событий монастырской жизни в последней трети XIX–первой трети ХХ вв., вплоть до  окончательного разрушения комплекса монастырских зданий в 1937 г. Раздел подготовлен секретарем Центра изучения истории и наследия московского Златоустовского монастыря Хондзинской А.П. по собранным за последние 10 лет архивным и другим материалам.

Приобрести книгу можно у нас на сайте, или почитать здесь:

МОСКОВСКИЙ ЗЛАТОУСТОВСКИЙ МОНАСТЫРЬ

Златоустов мужеский монастырь третьего класса находится в Москве, в Белом городе, в переулке между Покровкой и Мясницкой.
В истории этого монастыря можно различать три периода: первый от основания монастыря до учреждения в нем архимандрии в 1706 году; второй от 1706 до приснопамятного 1812 года; и последний период от нашествия Наполеона до настоящего времени.
Когда и по какому случаю основан монастырь Златоустов, неизвестно. В первый раз упоминается он в летописях под 1412 годом. В этом году «владыка новгородский Иоанн был на Москве у Фотия митрополита с дары, и тогда (месяца марта 9) на Москве преставися архидиакон его Иоаким, и положен в монастыре Ивана Златоустаго вне града Москвы»^[1]. В то время, значит, монастырь был загородный.
1479 году «июля месяца заложил церковь Иоанна Златоустаго великий князь Иван (Васильевич) камену, а преже бывшую древяную разобрав; бе же та изначала гостей московских строение, да уже и оскудевати начат монастырь той; князь же великий учини игумена тоя церкви выше всех соборных попов и игуменов града Москвы и заградскых попов, еще за лето преже сего, егда обет свой положи, понеже бо имя его наречено бысть, егда бывает праздник принесение (пренесение мощей) Иоанна Златоустаго, генуария 27, а в застенке тоя церкви повеле церковь другую учинити, того же месяца 22, Тимофея Апостола, в той день родися, а ту разобранную церковь древяную повеле поставити в своем монастыре у Покрова в Садех, еже и бысть, первую малую разобрав»^[2].
Из летописей открывается, что первыми основателями Златоустова монастыря, вне града Москвы, были московские гости купцы. Церковь монастырская устроена ими деревянная и довольно просторная. В княжение Иоанна III, монастырь, основанный во имя его ангела и уже существовавший в начале XV столетия, стал оскудевать, т.е. приходить в обветшание, упадок. Иоанн III положил обет возобновить монастырь и, прежде всего, учредил в нем игуменство. Златоустовскому игумену дано первенство перед всеми соборными попами и игуменами города Москвы, равно и заградскими попами. Затем в следующем 1479 году июля в 11^[3] или 14^[4] день, великий князь заложил, в честь дня своего тезоименитства (27-го января), каменную церковь св. Иоанна Златоустова «на посаде в Садех^[5]«, вместо деревянной, которая, по его повелению, в том же году^[6] перенесена была из Златоустова в великокняжеский Покровский монастырь, находившийся вблизи, в Белом городе^[7], а первая малая церковь на том месте была разобрана. В Златоустовой обители построена великим князем и другая церковь во имя ап. Тимофея, в память дня своего рождения. От соборной Златоустовской она отделялась одним простенком.
К этому Софийский Временник прибавляет, что великий князь посылал во Псков за тамошними мастерами, пришедшими из немецкой земли. Они вызывались собственно для строения Успенского собора, но это дело поручено было более надежному художнику, итальянцу Аристотелю Фиоравенти, а псковские мастера вместо того построили Троицкий собор, «в Сергееве монастыре (1476) и Ивана Златоустаго на Москве»^[8]. К сожалению, князь великий «много церквей своих: Ивана Златоустаго на посаде каменнаго с год не велел освящати, и Рождества в городе, и Онуфрея святаго придела его и иных многих, доколе переложит на одно»^[9], т.е. пока не будет окончен спор, возникший у него с митропролитом московским Геронтием, о том, как ходить с крестами во время освящения церкви, по солнцу или против солнца?..^[10] Таким образом Златоустовская новопостроенная церковь могла быть освящена не ранее 1482 года.
В 1488 г., августа 13, в десятом часу дня загорелась в посаде Благовещенская деревянная церковь, на Болоте, и отсюда шел пожар до кремлевской стены Сретенского монастыря на Кучкове поле «и по Златоуст церковь каменную»^[11]. Она в этот раз осталась в целости, потому что была каменная; впрочем могла бы и сгореть, если б Бог попустил. Не видим также, чтоб она сделалась жертвою и другого страшного пожара, случившегося в 1547 году. Но в нашествие крымского хана Девлет-Гирея (в мае 1571 г.), который прежде всего велел зажечь посады, защищаемые русскими войсками, потом предал пламени всю Москву, — непременно должна была погореть и Златоустовская обитель.
В 1611 г. в Москве неистовствовали поляки, — «Божии церкви и монастыри осквернили и разорили»^[12], а город зажгли в нескольких местах, и обширная столица Русского царства, за исключением Кремля и Китая, превращена была в груды пепла и развалин! Разумеется, это бедствие постигло и Златоустов монастырь.
С вступлением (в 1613 г.) на Всероссийский престол Михаила Феодоровича Романова начинается возрождение Москвы, разграбленной и сожженной поляко-литовцами, а вместе с нею и Златоустовой обители. В писцовых книгах 1621 г. значится «монастырь Златоустовской, а на монастыре храм каменный Ивана Златоустого», келлии братския, двор стряпчаго и конюшенный. Земли внутри монастыря по святыя ворота 54 саж., позади 51, по сторонь 55 саж. Около монастыря жилецкие, на монастырской земле дворы, числом до 15-ти, напр., в слободке двор князя Андрея Туменскаго^[13].
В 1629 году начался пожар в Чертольи, испепелил целые улицы и слободы за Белым городом, возобновился на Неглинной и Покровке; «последи же, говорит летописец, загорелся у церкви Никольской, нарицаемой Столп»^[14].
Смежная с нею Златоустовская обитель была сохранена Богом; сгорело разве несколько жилецких дворов.
В 1632 году построена церковь каменная (?) с трапезой и двумя приделами. Это другая после Златоустовской церковь — памятник христианского усердия и благотворительности дворян Апраксиных^[15]. Во время монастырского пожара, бывшего вероятно в 1660 году^[16], она сгорела, и в следующем году, при помощи господ Зюзиных и других вкладчиков, начата строением новая трапезная церковь во имя всемилостивого Спаса, окончена в 1663 году^[17].
В 1678 г. «апреля в 25 день ходил великий государь царь и великий князь Феодор Алексеевич в монастыри: в Ивановской девичь, в Златоустовской» и др.^[18] Богомольные царские выходы составляют одну из самых характеристических сторон древнего царского быта.
В 1679 году «монастырь великого светильника Иоанна Златоустого» и земля под ним вновь были описаны и измерены. Оказалось следующее: «соборная церковь каменная. Подле нея церковь каменная Покрова Пресвятыя Богородицы; под колоколами церковь каменная, св. великомученика Феодора Стратилата, а те три церкви вместе. Позади алтарей церкви Иоанна Златоуста^[19] церковь каменная с трапезою, теплая — Нерукотворенного образа Господа Бога и Спаса Нашего Иисуса Христа. Под церковью — хлебопекарня и прочия монастырския службы, а около тех церквей кладбища давния. Св. ворота вновь устроены каменныя с калиткою, на большую улицу (переулок), что ездят с Флоровки (ныне Мясницкая) на Покровку. Задния ворота^[20] каменныя на проезжую улицу, что ездят к Николе у Столпа. Ограда деревянная, рублена в косину быками на грязном месте, а на пустом забрана в столбы. Старое кладбище около церквей не было мерено, потому что к нему хотели прибавить еще несколько земли. На монастыре келья игуменская; четыре кельи братския поставлены заново, позади их огород; да в стене (ограда) на проезжую (переднюю) улицу три кельи старыя; у св. ворот келья каменная и сторожня в стене. В монастырской ограде у задних ворот (за Спасскою церковью) келья сторожевая и две большия кельи, где живут рабочие.
По правую сторону св. ворот, идя из монастыря, подле мостовой улицы конюшенный двор; за монастырем жилецкие дворы»^[21].
В 1686 г. «построены, подаянием боголюбцев и монастырским домовым убогим собранием, келейки кирпичные и иные монастырские нуждицы, и на пропитаниe братии, на овощ огородцы, а прежние кельи деревянные для кладбища и простору сломаны и снесены»^[22].
В 1704 году, при игумене Антонин, сделаны новые св. ворота с сторожкой, и в следующем году каменная ограда с передней стороны. В расходных книгах того времени написано: «подряжен каменщик разсекать белое каменье, которое было в монастыре от давних лет на могилах, на тумбы, и на столпы, и на гзымсы и на плиты^[23], а ряжено за аршин по 4 деньги. И разсек тех каменей 185 арш.: итого пять рублев двадцать три алтына две деньги»^[24]. Тогда же за ветхостью переделана деревянная игуменская келья, находившаяся поверх каменных настоятельских келий.
Монастырь имел часовню в Москве за Покровскими воротами, в Земляном городе, на правой стороне, идя из города. Место, занимаемое ею, одно из скамейных, отдал в пользу монастыря, для поминовения своих родителей, Борашской слободы тяглец Иван Иванов Манатейников, 1687 году августа 7-го^[25]. Еще прежде (1672 г. мая 1-го), по приказу и по духовной Петра Силуанова Молвянинова, передано в монастырское владение дворовое место «на Покровке у Николы у столпа, а за тот ево вклад (оцененный во сто руб.) игумену з братиею поминать дядю его Семена Яковлева сына Молвянинова, а во иноцех Сергия, и ево Петрову душу,… имена их в сенодик написать, и годинные памяти по них творить, понахиды петь и литоргии служить, и братию кормить»^[26].
Монастырь и вне города владел населенными и ненаселенными землями. 1624 года игумен Златоустовский Пимен с братиею бил челом царю Михаилу Феодоровичу, а сказали они: «были де у них на их монастырския вотчины — жалованныя тарханныя грамоты^[27] и всякия крепости (крепостные документы) прежних государей царей и великих князей всея Руси, и те грамоты в Московское разорение в монастыре згорели. А вотчины монастырския: в Московском уезде село Владычне с деревнями и с пустошьми; в Переславском уезде пустошь, что было сельцо Ядриново, Аманшино тож; в Коломснском уезде полсельца Гостилова на речке на Крутине, село Новлянское на берегу Москвы реки, деревня Чемодурова, пустошь Лукино, пустошь Семеновское». На владение означенными землями дана была новая Государская грамота по новому уложению, того же года июля 15-го^[28]. Относительно вотчин Златоустов был беднее многих монастырей. Не безынтересна в сем отношении сравнительная таблица ратным людям, выставленным в 1634 году под Смоленск монастырями, по указу цареву: Троице-Сергиевым — 406 человек, Новоспасским — 50, Симоновским — 44, Чудовским — 20, Новодевичьим — 32, Вознесенским — 24, Угрешским — 4, Андрониковым — 3, Знаменским, Новинским, Даниловым — 2, Златоустовым — 1 и проч.^[29]. По переписным 1700 года книгам состояло за Златоустовым монастырем крестьянских дворов 122^[30].
В населенных вотчинах он имел хотя небогатые сравнительно, но твердые и постоянные источники средств к своему содержанию. Но указом Петра Великого от 31 января 1701 года повелено графу Мусину-Пушкину «взять духовныя недвижимыя имения под свое ведение и распорядить на благолепие церковное и на достодолжное и незазорное содержание олтарю служащим, а остатки определены на учреждение училищ духовных, на пропитание отечеству послужившим и оставшимся в старости, ранах и болезнях, бедным и неимущим»^[31].
Златоустов монастырь и после того продолжал владеть вотчинами, но с ограничением, потому что, за удовлетворением его крайних нужд, остатки доходов с земель употребляемы были на разные благотворительные цели, но не в пользу монастыря, не были и сберегаемы в нем. А 1-го декабря 1704 года повелено, без Государева указа, не отпускать с вотчин ни денег, ни хлеба и всяких запасов; дошло до того, что «и питаться стало нечем». Братии с игуменом было в Златоустовом монастыре 25 человек^[32]. И вот настоятель о. Антоний бил челом (1705 г. января 12) великому Государю «о даче жалованья указ учинить»^[33]. Из Монастырского Приказа (государственное учреждение) выдано было годовое жалованье на каждого монаха по пяти руб. денег и по пяти четвертей хлеба с столовыми запасами», а монахам, жившим без указа царского, совсем отказано в производстве жалованья!^[34].
Что касается вкладов в монастырь, состоявших из церковных вещей и денег, — они были многочисленны, хотя и не все нам известны. Вкладчики, без означения имен их и пожертвований, упоминаются в 1624 году, таковы: «боярин один человек, да дворян московских пять человек»^[35]. Из благотворителей более известны и достойны благодарной памяти:

1. Великий князь Иоанн III. Икона тезоименитого ему святителя Златоуста, ныне находящаяся в соборном храме, писана, если не при самом основании монастыря, то современно державному изволению великого князя построить в Златоустовом монастыре каменную церковь вместо деревянной. Длиною сей образ 1 арш. 2 вер., а шириною 11 вер. Святитель, строгий видом и с резкими чертами лица, представлен во весь рост, в полном архиерейском облачении; правою рукою он благословляет, а в левой держит закрытое Евангелие. На передних концах омофора, по правую сторону от угодника, изображено распятие на кресте Господа с предстоящими Богоматерью и св. Иоанном Богословом, по левую — снятие со креста^[36]. На митре написан Спаситель благословляющий с Божией Матерью и св. Иоанном Предтечею. В палицу, устроенную на сребропозлащенной ризе, вложена частица мощей св. иepapxa^[37], а в иконную кипарисную дску, по краям оной, положены мощи: св. Иосифа праведного, великомученика Пантелеймона и св. Анны, матери Пресв. Богородицы; по другую сторону — часть животворящего древа, мощи Симеона Богоприимца и преподобно-мученика Андрея Критского.
2. Великая старица инокиня Марфа Иоанновна, мать царя Михаила Феодоровича, дала вкладу 30 рублев^[38].
3. Царь Алексей Михайлович «пожаловал книгу, глаголемую Евангелие напрестольное. Дана книга из приказу большаго дворца лета 7162 (1654) г. декабря в 21 день, при игумене Феодосие с братиею»^[39].
4. Царица Марфа Матвеевна, супруга царя Феодора Алексеевича, изволила дать в 1704 году 100 руб^[40].
5. Касимовского царевича Никифора Васильевича жена, княгиня Анна Григорьевна^[41], дала вкладу (1679) по муже своем ризы золотой парчи по красной земле. На оплечье четвероконечный крест и над крестом корона низаны жемчугом^[42].
6. Апраксины Конон, Петр, Адриан и Никита Никитичи, на построение трапезной церкви с двумя приделами, пожертвовали (1630) — 700 руб.^[43], Феодор Никитич «приложил (1632) Евангелие напрестольное (в плисовом переплете, без выходного листа) в новую придельную церковь святаго священно-мученика Корнилия сотника, по сыне своем Корнилии и по своих родителях «в вечной поминок». Другое Евангелие, печатанное в 1627 году и обложенное красным бархатом, дано им в придел св. мученика Конона градаря и преподобно-мученика Конона, иже во Ассирии. Бояре Петр, Феодор и Андрей Матвеевичи внесли в разные годы (1698 и 1704) — 250 руб.; кроме того Петр Матвеевич дал ризы золотого штофа с травами серебряными из разных шелков. На ризах множество дорогих каменьев, оплечье по черному бархату низано жемчугом^[44].
7. Князья Пронские. Петр Иванович пожертвовал (1649) в Покровскую церковь, построенную вероятно при его же благотворительном участии, Евангелие повседневное с толком (толковое), письменное, да на постройку задних каменных ворот 100 руб. Сын его, князь Иван Петрович, в Покровскую же церковь пожаловал (1678) серебряный позолоченный потир со всеми к нему принадлежностями, а в следующем году Евангелие напрестольное печатанное, обложенное красным рытым бархатом, по отце своем «иноке скимнике Павле», и по брате своем боярине князе Михаиле Петровиче, в иночестве схимнике Михаиле, по себе и жене своей. На монастыре сооружена им «келлия двойня с сеньми, цена 20 рублев»^[45].
8. Михаил Бахтеяров, сын Клешнин, по своих родителях, устроил (1658) животворящий (напрестольный) крест, а «мощи приложила Никитскаго монастыря старица Анисья, при игумене Мисаиле, еже о Христе з братиею, аминь». Крест этот, серебропозлащенный, чеканной работы. По сторонам распятия изображены Божия Матерь и Мария Магдалина с правой, а с левой стороны Иоанн Богослов и Лонгин сотник; вверху распятия парят два ангела и херувим над ними, внизу изображен Николай чудотворец. На исподней стороне вырезаны надписи св. мощей, в кресте находятся «камень гроба Господня, земля, идеже обрете царица Елена крест Христов, персть Вифлеемскаго вертепа, древо от гроба Соловецких чудотворцев»^[46].
9. Зюзины. «На церковное на новое строение и на трапезу» (т.е. на построение Спасской трапезной церкви), дано вкладу (в 1661 г.) от Григория Алексеевича по родителях его и по жене Наталии — 420 руб., сверх того образ деисус^[47], двери царские и двое риз. Брат его Никита Алексеевич пожертвовал 150 руб., да образ Спаса нерукотворенный, обложенный серебром, венец и цата резные, — крест напрестольный, паникадило большое, два средних «немецкаго дела» (работы), всего с двумя бархатными ризами на 560 руб. Он же, по обещанию своему, поставил в соборную церковь (1663) два аналойных образа: воскресения Христова и св. Иоанна Златоуста; еще 40 образов в киотах поставлены им вокруг столпов в той же церкви; все они в серебряных ризах, венцы и цаты чеканной резной работы с каменьями. Перед местною иконою святителя Златоуста он устроил серебряную лампаду, а икону с житием^[48] обложил гладким серебром, украсив ризу золотыми дробницами, запонами^[49] и другими камнями; митра и цата низаны жемчугом. Последний вклад его — крест запрестольный кипарисный, покрытый гладким серебром; на нем 70 дробниц с мощами разных святых^[50][51].
10. Из князей Борятинских Феодор Никитич пожертвовал в 1666 году сосуды церковные серебряные с воздухами, колокол благовестный во 114 пудов, другой в 40 пуд., всего на 920 руб.; стольник Феодор Юрьевич возобновил со-вне всю каменную церковь св. Иоанна Златоуста, (о пяти главах^[52]) и построил четыре каменные братские кельи. Он же (1681) пожаловал двое сосудов серебряных с воздухами и c пеленами, низаными по местам жемчугом, да ризы атласные. Княгиня Анна Даниловна пожаловала (1704) сто руб. денег и ризы парчи серебряной с травами разных шелков; оплечье низано жемчугом и украшено дорогими камнями.
11. Княгиня Евдокия Васильевна Пожарская дала вкладу (1696) сто руб.^[53]
12. Князя Ивана Никитича Урусова жена, княгиня Агриппина Степановна, дочь Степана Ивановича Татева, «ради вечнаго их помяновения и прочих родственников их в род и род», пожертвовала Евангелие (1702), печатанное в большой лист на александрийской бумаге, 1698 года. Верхняя доска его обложена вызолоченным серебром с чеканенными изображениями: в средине Господа Вседержителя, седящего на престоле, с Божиею Материю и св. Иоанном Предтечею, и по сторонам (крестообразно) распятия, снятия с креста, моления о чаше и воскресения Христова; по углам четыре евангелиста. На нижней дске, обложенной малиновым бархатом, в среднике крест четвероконечный и два ангела по сторонам, один с копием, а другой держит лествицу^[54].

Не говорим подробно о прочих вкладчиках, каковы: Матюшкины (1681), князья Засекины (1694), князья Мосальские (1696 и 1702) и т.д.^[55] Начиная с Касимовских царевичей, все они, за исключением разве немногих, погребены в Златоустовом монастыре ^[56].
О том, какие были в древнейшие времена степени Российских монастырей и их настоятелей, мы не имеем исторических свидетельств. В летописях исчисляются епископы, присутствовавшие на соборах, но о настоятелях говорится вообще, что были многие архимандриты и игумены и весь освященный собор, а деяния древнейших соборов со списками всех присутствовавших до нас не дошли. Первый степенный список настоятелей встречается в соборном деянии 1572 года, по делу о разрешении четвертого брака царю Иоанну Васильевичу Грозному, но в числе их не упоминается игумен Златоустовский, имевший некогда первенство перед прочими московскими игуменами. Не ранее, как в последней половине XVII века, он внесен был в лествицу или степенный список настоятелей, пользовавшихся правом присутствования на соборах и занимавших здесь места по установленному порядку. На московский собор 1667 года, о низложении патриарха Никона, «призвание сотворися» игуменам Знаменскому, Воздвиженскому, Новинскому и «всечестному Ермогену, игумену Златоустовскаго монастыря»^[57].
Настоятельство в монастыре было сперва строительское, но имена строителей вовсе неизвестны. Из игуменов немногие значатся в синодике, и то без означения годов управления их, даже не в хронологическом порядке. Кроме Варлаама, Мокия, записанных в синодике, известны нам из царских грамот и других источников^[58] следующие игумены:
Иосиф окт. 1547 г.
Макарий 1578, 86, 98.
Пимен в 1623 и 32 годах. При нем построена трапезная церковь.
Савватий 1636 и 37.
Иона 1645 сентяб.
Феодосий 1652 и 54 июля.
Феоктист — друг Иоанна Неронова, почитаемого нашими раскольниками, суемудрствовал словом и писанием, напр., в сочинении об антихристе; потом принес раскаяние и, пожив несколько времени в Покровском монастыре, что на Убогом дому, «с миром к Господу отиде» в 1666 году^[59].
Мисаил 1658–61. При нем начата строением Спасская церковь.
Ермоген 1662–67.
Иона 1668–72.
Феоктист 1673–92.
Иов 1692–1703, отставлен.
Антоний — купеческий сын из Лук, был иеродиаконом и ризничим Высокопетровского монастыря; 1703 г. октября 30-го, посвящен в игумена Златоустова монастыря; в этом сане находился по 1706 год^[60].
Прилагаем надписи, высеченные на каменных гробницах и надгробиях, находящихся: а) под Благовещенскою церковью^[61].
«Лета 7143–1635 преставися раб Божий Петр Никитич Опраксин, во иноцех схимник Пимин. Погребен на сем месте».
«В лето 7144–1635, июня в 5 день, на память святаго священномученика Дорофея, епископа Тирскаго, преставися раб Божий Конон Никитич Опраксин, во иноцех схимник Корнилий, погребен на сем месте; а память тезоименитства его марта 5 числа, в день св. мученика Конона градаря».
«Лета 7152–1644, преставися раба Божия Васильева жена Петровича Опраксина Феврония, зовомая Mapия Игнатьева, в городе Корочевах муж ее Василий Петрович был воеводою; и погребена на сем месте».
«В лето 7156–1651 преставися раба Божия Петрова жена Никитича Опраксина Васса Костентиновна, во иноцех схимница Вера и погребена на сем месте».
«Лета 7162–1654, сентября в 22 день, на память св. священномученика Фоки, преставися раб Божий Василий Петрович Апраксин, и тезоименитство его апреля в 26 день, а во иноцех схимонах Варлаам, и погребен на сем месте».
«В лето 7175–1667, по указу Великаго Государя был в Астрахани Матвей Васильевич Апраксин^[62], и во 7176–1668 году выехал из Астрахани, и убиен на степи меж Саратова и Пензы, переехав реку Медведицу, от Калмыков и Башкирцов, и иссечен многими ранами реченной (реченный), ноября 6 числа, на память иже во св. отца нашего Павла исповедника, и с ним побито до смерти Государевых и ево дому людей 40 человек, и тело его на степи сыскано и погребено на сем месте, а тезоименитство его августа в 9 день».
б) На наружной стене Златоустовской церкви, по левую сторону, следующая надпись:
«7199–1691 году августа в 15 день преставися раба Божия Марина Павловна Тихонова жена Кондратьевича Кошкина, и погребена против сего камня, отступя три сажени, тут же положен и ея сын и прочие ея родственники».
С 1706 года учреждена в Златоустовом монастыре архимандрия, по следующему случаю. В январе месяце этого года били челом великому государю царю Петру Алексеевичу вкладчики Златоустова монастыря Апраксины и другие. В заручном их челобитье было изъяснено, что названный монастырь издавна основан московскими гостями, а в 1479 году благоверным великим князем Иоанном III Васильевичем устроена в нем церковь каменная и поставлен игумен. В Златоустовской обители явились многие вкладчики и погребаются роды знатных людей; игумены издревле бывают степенные. Во многих монастырях, напр., Знаменском и Донском, прежде управляющихся игуменами, ныне видим архимандритов, а в Златоустовском братии не меньше, чем в Знаменском, и в нем архимандриту быть прилично. Нынешний игумен Златоустовский Антоний (с 1703 г.) был бы достоин сего сана, потому что «человек добрый и монастырь строит прилежно».
Через несколько месяцев, Петр I-й прибыл в Киев с русскою армией, отступившей из Гродно, и оттуда прислал указ в Москву к преосвященному Стефану, местоблюстителю патриаршему^[63], дабы он немедленно прибыл в Киев, взяв с собой из священнослужителей, кого пристойно. Преосвященному сопутствовали архимандриты: Высокопетровский Иоасаф, Донской Лаврентий — Имеретинский и Златоустовский игумен Антоний, вероятно, один из подручников Стефана Яворского^[64]. В Киево-Печерской лавре 5-го августа преосвященный напомнил государю о челобитье вкладчиков, и вот 15-го числа, в праздник Успения пресв. Богородицы, согласно именному царскому указу, происходило в великой Успенской церкви Печерской лавры торжественное посвящение игумена Златоустовского Антония в сан архимандрита. Обряд посвящения с возложением митры совершен был митрополитом рязанским и муромским Стефаном, в присутствии самого императора и всего синклита, о чем свидетельствует данная Златоустову монастырю (в ноябре) из патриаршего дома жалованная царская грамота. В ней повелено, «чтоб были в том Златоустове монастыре архимандриты с шапкою непременно во веки», а в соборном служении становиться Златоустовскому архимандриту после Знаменского и Донского^[65].
В настоятельство архимандрита Антония (1706–26)^[66], соборная Златоустовская церковь покрыта железом на счет адмирала Ф.М. Апраксина (1717): вход в паперть устроен новый и разделаны новые окна в церкви (1708)^[67]. Из трех гробовых покровов, пожертвованных в прежние годы князьями Пронскими, сделана (1716) одежда напрестольная: верхняя сторона из малинового бархата, передняя с двумя боковыми из зеленого, а задняя сторона из вишневого атласа. На этой одежде кресты серебряные и изображения разных святых, как это было и на покровах.
Спасской церкви кровля обита железом и глава устроена железная; под кровлю подведен новый осмерик, на что употреблены могильные камни (1720). Алтарь до того обветшал, что и служить в нем нельзя было: в 1707 году он разобран и сделан заново^[68]; в то же время и в трапезе церковной произведена некоторая перестройка. Иконостас — новый в три яруса, столярной гладкой работы, столбы круглые. Иконописец Никита Григорьев «вылевкасил и выгладил иконостас^[69], и старые иконы все вновь перечинил и изолифил своим товаром, и за ту работу и товар дано 15 рублев». Клиросы новые и место архимандричье росписаны разными колерами. Работы начались 1-го сентября, а 26-го числа Спасская церковь уже была освящена.
В 1711 г. разобрана Покровская церковь и поставлена над св. вратами. На прежнем ея месте, или неподалеку от онаго, заложена, по желанию Ф.М. Апраксина, над гробами его родственников, церковь во имя Благовещения Пресв. Богородицы. Кирпич, пожертвованный на церковное строение царицею Марфою Матвеевною, бут и известь возили Каменным и Яузским мостом безпошлинно^[70]. Иконостас Благовещенской церкви — пятиярусный, резной работы, окрашен был краскою белого цвета. Храм этот освящен 1712 года митрополитом рязанским Стефаном.
Ветхая колокольня разобрана до самых свай (1712), при чем упразднена и церковь св. Феодора Стратилата. Новая колокольня воздвигнута в 1714 году и снабжена осмью большими и малыми колоколами. Под ней палатка, в которой две лестницы, одна вела на колокольню, а другая в трапезную Спасскую церковь.
Монастырская каменная ограда проведена не только с передней стороны (1705), но и с левой, идя в монастырь, частию позади его (1711). По одну сторону св. ворот сделана каменная палатка, лицом на монастырь, для отдачи жильцам^[71], по другую больничные кельи (1714). Конюшенный двор, бывший у св. ворот, отнесен назад.
Идя в монастырь, на левой стороне — настоятельския келлии, строение прежних игуменов. Позади этих келлий о. Антоний соорудил (1706) новый двух-этажный настоятельский корпус (каменный), несколько братских келлий (1711), поварню и кузницу.
На монастырской земле оброчных дворовых мест (сзади келлий и огорода) было не более осми. Вотчины в 1710 году отданы опять в ведение монастыря, и архимандриту с братиею велено собирать с них доходы «на церковныя потребы и себе на пропитание»^[72], но это право уступлено под условием исправного платежа государственных сборов и повинностей с них (вотчин^[73]). В 1721 году архимандрит Антоний доносил Св. Прав. Синоду, что «вотчин за Златоустовым монастырем малое число, а именно только сто дворов, и пропитание имеют (монахи) с великою нуждою». Вследствие этого доношения Св. Синод приговорили (28 апр.): находящуюся в Московском уезде Давыдову пустынь, которая некогда (1659–66) приписана была к Воскресенскому монастырю, что на Истре, приписать с ея вотчинами к Златоустовскому^[74]. Но в настоятельство архимандрита Спиридона (1726–34), она возвратила свою самостоятельность (вероятно, в 1726 году); с той поры монастырь Златоустов начал по-прежнему терпеть скудость.
Кроме взноса государственных податей и повинностей (напр., на армейский расход, в Ямской приказ и т.п.), на нем лежала обязанность содержать отставных военных чинов в количестве, соразмерном с доходностию его^[75]. В феврале 1728 года один из числа трех солдат, живших в монастыре, переведен был, по распоряжению Монастырского Приказа, в другое место, и впредь не велено посылать в Златоустов, «за оскудением его», новых инвалидов, сверх указанных нами двоих.
В 1730 году на пожертвованные деньги построена, вместо деревянной, каменная часовня за Покровскими воротами. В 1732 г. починена кровля соборной церкви; на ней деревяные главы обложены жестью, кресты железные позолочены. Ограда по местам исправлена.
По указу из духовной дикастерии (ныне консистория) от 14 декабря 1732 года, составлена подробная ведомость о монашествующих. В Златоустовом монастыре было 4 иеромонаха, 6 иеродиаконов и 16 простых монахов^[76]. Из числа последних — 6 клиросных, 2 пономаря, будильник, часовенной монах и 2 больничных. О многих замечено: «рукоделия никакого не имеет»^[77].
Нам предстоит обозреть многополезную деятельность арх. Лаврентия (1735–58) по устройству древней обители. Начнем с того, что указами^[78] воспрещалось частным лицам продавать восковые свечи «мимо настоящаго свечнаго ряду»: однакож иные, ходя по улицам, производили продажу свеч, которые они брали в рядах у купцов, для своего прибытка; в воскресные и праздничные дни, партиями в 10 человек и больше, они останавливались для продажи при церквах, причиняя ущерб церковным свечным доходам. В марте 1735 года о. Лаврентий донес духовной дикастерии о подобных самочинцах, позволявших себе стоять подле монастырской часовни и продавать на весах свечи, тогда как в часовне для поставления пред образами продавались от монастыря свечи. По приказанию дикастерии, захвачены были у часовни три человека с восковыми свечами; по допросе они отосланы каждый в свое ведомство, а взятые у них свечи (31 ф.) отданы в Златоустов монастырь.
В 1736 году построена в монастыре комнатным стольником Иваном Петровичем Матюшкиным церковь во имя св. страстотерпца Иоанна Воина.
В следующем году, мая 29, в Троицин день начался в Москве пожар от копеечной свечки, как говорит народная пословица, и в сухое время, при сильном ветре, опустошил большую и лучшую часть города. Пострадала и Златоустовская обитель: сгорели деревянные главы на соборной церкви, обитые жестью, деревянная кровля Спасской церкви и четыре оконницы в ней; глава на Благовещенской церкви и кровля алтарная; Иоанно-Воинской церкви деревянная кровля. Наиболее потерпела от огня находившаяся над св. вратами Покровская церковь: не одна кровля, но и внутри храма иконостас, пол, 16 окончин — все это сгорело. Верхние (деревянные) келлии настоятельного корпуса и братские верхние (летние) келлии, числом 18, истреблены огнем; в нижних каменных келлиях (10) сгорели полы, печи, 36 окончин и несколько (6) чуланов. Повреждены и хозяйственные здания, сгорели: каретный сарай, изба людская и деревянный забор вокруг конюшенного двора, длиною 106 саж.
Дождь проникал через своды во внутрь каменных непокрытых зданий и мог сильно повредить самые своды и стены. Для новых построек и починок монастырь не имел никаких средств. Дохода с монастырских вотчин, от бывших хлебных недородов и за скудостию крестьян^[79], не доставало и на пропитание братии^[80]. Вкладчиков, которые дали бы средства к возобновлению монастыря, в виду не было. Обо всем этом донесено (июля 6-го) Коллегии экономии и представлена смета на восстановление погоревших зданий^[81]. Имея в виду, что Златоустовский монастырь неопределенный^[82], что в Коллегию экономии платежа от него не бывает и из Коллегии, как из бывшего монастырского приказа, прежде не отпускались деньги в этот монастырь на починку ветхостей, она и теперь не считала себя обязанною сделать это; впрочем, относительно производства необходимых построек в означенном монастыре, из каких доходов повелено будет, просила указа Св. Cинода. Не знаем, какое последовало решение; известно только, что отпуска сумм в монастырь не было ни откуда, и «он пришел было в опустение», но милостию императрицы Анны Иоанновны и помощью других вкладчиков был значительно возобновлен. На пожалованные (1738–40 гг.) государынею императрицею 1050 руб., устроены на соборной церкви железные главы с крестами и обновлена Покровская церковь на св. вратах^[83]. В 1740 г., на счет княжны (монахини) Ек. Мих. Засекиной, сделана и позолочена железная глава на Спасской церкви^[84]. В следующем году, усердием г-жи Параскевы Петровны Матюшкиной (вдовы), обита железом кровля Иоанно-Воинской церкви, глава и крест железные позолочены^[85].
В 1742 году, сентября 1-го, монастырь утешен посещением благочестивейшей императрицы Елисаветы Петровны. Ее величество изволила пожаловать 2000 руб. на строение новой церкви (вместо Покровской) над святыми вратами во имя прав. Захария и Елизаветы. Вокруг нее сделана была площадка (галерея) с железною, по местам вызолоченною, решеткою и 14-ю столбами, на которых были фонари; для вшествия Государыни построена большая лестница против соборной церкви. Иконостас вызолочен сплошь; иконы писал Егор Иванов Греков; стенная живопись поручена была другому. В глухом наружном окне, на задней стороне этого храма изображен св. Иоанн Златоуст^[86]. Церковь освящена в том же году декабря 18-го преосвящ. Львом, бывшим епископом воронежским, скончавшимся в московском Знаменском монастыре, где жил на покое. В следующем году, в бытность государыни в Москве, о. архимандрит Лаврентий явился во дворец с иконой святителя Златоуста в серебряном позолоченном окладе^[87].
В том же 1743 г., при помощи графа Федора Андр. Апраксина, и на Благовещенской церкви сделана, вместо деревянной, железная глава и крест; ворота между Благовещенскою и Спасскою церкв. были окрашены^[88].
1746 г., мая 5-го, по доношению архимандрита с братиею, консистория позволила ветхую колокольню разобрать и построить новую. Новая трех-ярусная снабжена колоколами, и доселе употребляемыми. Большой, в 306 пуд., издающий приятный, торжественный звук, вылит 1743 года, июля 10-го. Мастер московский купец Константин Мих. Слизов^[89]. Его же работы и прочие колокола. Второй после большого в 170 пуд. 14 фун. лит из меди,
1758 г. марта 27. На третьем колоколе надпись показывает, что он лит в село Новлянское (монастырское) 1748 г., сентября 5-го; весу в нем 39 пуд. 25 фун^[90]. Четвертый в 15 пуд. 23 фун., пятый в 1 пуд слит 1758 г., марта 27. Не упоминаем об остальных, устроенных, может быть, еще до Лаврентия или после него.
В 1750 г. обновлен местный храмовый образ св. Иоанна Златоуста, как свидетельствует надпись на серебряной позлащенной ризе. Кроме того, в соборной церкви сделан новый чугунный пол (окт. 1756); старые архимандричьи (1745) и братские кельи разобраны и построены новые (четыре братские с сенями окт. 1756); были и другие разные поделки^[91].
В 1756 г. архимандрит писал в Св. Синод, что монастырь после пожара 1737 года довольно возобновлен; остается перестроить крайне ветхие каменные здания: Спасскую церковь, хлебню, поварню и один погреб: да вновь построить еще несколько братских келлий. На эти работы в монастыре никакой суммы нет, и впредь получить неоткуда. Донося об этом, о. Лаврентий просил денежного вспоможения, в количестве хотя полутора тысячи рублей^[92]. Синодальная канцелярия экономического правления, по приказанию Св. Синода, поручила архитектору Ивану Мичурину^[93] описать, после тщательного осмотра, монастырские ветхости и учинить смету на производство необходимо нужных построек. Архитектор от 24 декабря сообщил Синодальной канцелярии, что в Златоустовом монастыре церковь Спасская ветха, надобно упразднить ее и построить новую на другом месте. Колокольня, недавно построенная, еще не оштукатурена и лестницы не сделано: надо сделать для всхода в первый ярус каменную снаружи и с тремя площадками, а далее деревянную извнутри. Старую колокольню пора бы разобрать; равно и трапезную братскую палату, поварню и хлебную с проходными сенями, по ветхости, должно сломать и построить заново, погреб сделать на другом месте по-прежнему. Ограда, с двух сторон деревянная, в длину 84 саж., пришла в ветхость: надо сделать каменную; задние проезжие каменные ворота починить и построить четыре братские кельи с двумя сенями и с деревянными перегородками. На все это требуется издержать 3616 руб. 70 коп.
Синодальная канцелярия положила мнением: хотя из Златоустова монастыря не бывает платежа денег, но, по вниманию к отлично-усердной службе настоятеля Лаврентия, который уже довольно обновил и украсил эту обитель и ревностно печется о ней, — дать ему на постройку церкви и прочих зданий 1500 руб., какую сумму он и просил вначале: а касательно остальных денег (всей суммы требовалось до 3616 руб.), предложить ему, «яко всеприлежному в созидании той обители святой рачителю, искусными и благопристойными мерами искать себе вспомоществования от доброхотных и благочестивых дателей, более-ж о том предать в волю и вышнее разсуждение Св. Прав. Синоду»^[94].
Свят. Синод утвердил это мнение 19 февраля 1757 года. Для покупки потребных к строению материалов и присмотра за рабочими определен был, в помощь монастырскому эконому, отставной сержант Петр Горохов, которому дана и шнуровая книга для записи расходов. Закупать материалы велено, «не упуская нынешняго зимняго пути, без всякой в цене передачи, и исправлять вначале самонужнейшую церковную ветхость, без чего пробыть никак невозможно, а потом и прочее»^[95].
В августе 1757г. трапеза Спасской церкви была разобрана и начата строением, по левую сторону колокольни, новая церковь во имя Живоначальной Троицы, так названная вероятно в память Троицына дня 1737 года. Работы производились медленно. В феврале 1758 года отец архимандрит доносил Синодальной канцеляpии экономического правления: «за недостатком суммы на вышеобъявленной церкви свода не сведено, кровель железных на церкви и олтаре, келлий и погреба каменных не сделано, и впредь всего вышеописаннаго исправить нечем»^[96]. В последней половине июня постигла старца тяжкая болезнь, и он скончался в 1758 году; похоронен, говорят, под Троицкою церковью, о которой так много радел.
Преемником Лаврентия был архимандрит Иосиф (1759–71). Из его доношения, поданного в мае 1759 года на имя преосвящен. Тимофея, митрополита московского и севского, видим, что к этому времени Троицкая церковь была окончена одним наружным строением; каменная ограда позади монастыря оставалась недостроенною более, чем на половину. За недостатком келлий братия продолжали терпеть тесноту. К тому же не было уплачено колокольных дел мастеру купцу Слизову до 400 руб. асс. По причине «крайней обстоящих нужд», о. Иосифу дозволен денежный сбор в пользу обители, а для записи доброхотных подаяний выдана книга за консисторскою печатью, впредь на три года^[97]. На собранные деньги (1590 руб. 98 коп.) была построена деревянная келья (1759 г.) и отделана внутренность Троицкой церкви с приделом по левую сторону в честь новоявленного угодника, святителя Димитрия Ростовского^[98], оштукатурены стены, устроены деревянный пол (в трапезе лещадный), окна и т.д. Два иконостаса столярной работы, покрыты частию золотом и серебром, частию краской. Иконы писал служитель княгини А.И. Черкасской — живописец Александр Николаевич Тяпин^[99]. Лампады большие пред образами медные позолоченные, приобретены в обмен старых медных, разумеется, с прибавкой денег. Извне церковь окрашена мумией (красною краской). Освящена была митрополитом Тимофеем 27 мая 1761 года, а придел 29 числа, т.е. в день пожара, постигшего Москву и обитель в 1737 г.
Престол Спасской церкви перенесен был в приготовленное (на случай) для храма место под колокольнею.
В 1764 г. имущества недвижимые от монастырей были отобраны, и взамен их назначено денежное жалованье. Златоустов причислен к 3-му классу; на содержание его положено 806 руб. 30 коп. асс., из коих 200 руб. на починку зданий монастырских и на ризницу, остальные на жалованье игумену (вместо архимандрии назначено опять игуменство) и 11-ти человекам братии^[100], на 8 служителей, на жизненные припасы и т.п. Так как монастырям по штатам положены ограниченные суммы вообще и на строение в особенности, то разрешено Коллегии экономии выдавать, по ее дознанию о действительной потребности, до 500 руб. на строение в штатный монастырь, а о сумме более пятисотной представлять на разрешение ее императорского величества.
В 1766 г. мая 22-го архим. Иосиф доносил, что каменная ограда позади братских келий, мерою 45 саж. пришла в ветхость, частию и упала, а с других двух сторон, на расстоянии 80 саж., ограды совсем нет, а существует деревянный соседний забор, также ветхий. За ним вблизи находится фабрика армянина Ивана Лазорева со множеством рабочих; за развалившеюся оградой стоят пустые подворья: Вятское и Псковское. Опасно, чтобы не случилось в монастырских церквях покража^[101], а построить и возобновить ограду с указанных трех сторон монастырь не в состоянии. Коллегия экономии прислала для осмотры ветхостей и составления плана со сметой архитектора Ивана Яковлева. Репортом от 1769 года июля 27 (не раньше) он представил Коллеги и о других ветхостях, кроме ограды, напр., кровли на многих церквях, давно не крашенные, выгорели^[102]; на стенах, сводах, и особенно под церковью св. Захария и Елисаветы оказались по местам седины. Архитектор находил нужным на исправление ветхостей выдать архимандриту «положенную сумму 500 руб.», но распоряжения относительно отпуска этой суммы не было сделано^[103].
В последней четверти XVIII столетия на юге России распространилась моровая язва, занесенная туда из Молдавии и Валахии. В 1770 г. эта язва обнаружилась и в Москве. Смертность свирепствовала в огромных размерах. Златоустовский монастырь в это время лишился нескольких (4) человек из братии. В видах прекращения болезни в Москве, обращено было внимание между прочим на места погребения: указом Прав. Сената 24 марта, для погребения умерших от заразительной болезни отведены особые загородные места; а для погребения умерших от обыкновенных болезней, или, как в указе сказано, натуральною смертью, назначены отдаленные от центра города церкви и монастыри, для лиц мужского пола: Андроников, Новоспасский, Донской, и для женского пола Новодевичий, — Симонов, Покровский и Данилов монастыри заняты были карантинами или больницами для зараженных язвою. При прочих церквах и монастырях похоронять совсем запрещено^[104].
1773 года октября 18 игумен Варлаам (1772–84) в свою очередь подал прошение в Коллегию экономии о выдаче денег на постройку каменной ограды: прежняя ограда «с трех сторон совсем упала до самаго фундамента»^[105], и на место ее выстроен соседними обывателями деревянный забор. Архитектор Яковлев после осмотра составил смету, по которой на ограду требовалось 2071 руб. 20 коп., но такой суммы Коллегия не могла дать без особого Высочайшего разрешения. Игумен просил марта 14-го 1774 года снабдить его по крайней мере пятисотною суммой, чтобы можно было заготовить к летнему времени нужный материал. Сумма в таком ограниченном размере была отпущена мая 2-го того же года. Недостаток в деньгах надобно было сколько-нибудь восполнить. Спустя немного времени, игумен объявил Консистории, что монастырская огородная земля смежна с двором княгини Марьи Семеновны Голицыной^[106]. Княгиня, по причине «утеснения своего двора и могущей быть от пожарного случая опасности», желает взять в аренду означенной земли длиннику 26, да поперечнику 10 саж., впредь на двадцать лет, со взносом 200 рублей единовременно на возобновление монастырской ограды, полагая на каждый год по 10 руб., тогда как в прежнее время от показанного участка земли не получалось в год более трех рублей, потому что земля песчана и камениста. Консистория 11-го августа определила: дозволить игумену «учинить подлежащее письменное обязательство» с княгинею.
В 1775 г., по случаю заключения с Турками мира при Кучук-Кайнарджи, Императрица Екатерина II пожаловала на каждый из московских монастырей по сту рублей (всего на 23 монастыря мужских и женских 2300 руб.), на кормление нищих и на другие благотворения, по усмотрению преосвящ. Платона. Он велел Консистории предписать настоятелям и настоятельницам монастырей, чтобы «для радостнейшаго мирнаго торжества учреждены были для нищих и неимущих столы в трапезах с наилучшим порядком, чрез три дни, а именно: июля 10, 11, 12 чисел, в мужских монастырях для мужчин, а в женских для женщин, со удовольствием их пищею и питием, на каждый день употребляя но 25 руб., а (остальныя) 25 разделить настоятелям и настоятельницам на монахов и монахинь и штатным служителям по своему разсмотрению. В Заиконоспасском монастыре на столы для нищих 50 р., а 30 руб. на бурсу^[107], 20-ть же рублей на монахов и штатных служителей».
В том же 1775 году, по докладу генерал-аншефа графа Г.А. Потемкина, согласно прошению преосвящен. Платона, архиепископа московского, Императрица повелела произвесть игумена Златоустовского Варлаама в сан архимандрита (произведен ноября 13, в праздник св. Златоуста), соизволила «и впредь навсегда в оном монастыре быть архимандрии» ^[108].
В прежнее время (до 1771 г.) получался значительный доход в пользу монастырской братии от погребения на монастырском кладбище и поминовения усопших благородных господ. «А ныне, — так писали в 1778 году на имя преосвящ. Платона братия Златоустова монастыря — оных доходов не имеется, а довольствуемся одним положенным но штату жалованьем, котораго производится в год иеромонаху и иеродиакону по 13-ти рублев, да на провизию 84 рубли (на всю братию), от каковаго малопроизводимаго жалованья терпим в содержании крайнюю бедность. В прочих монастырях настоятелям с братиею, сверх определеннаго по штату жалованья, полагается, в силу Высочайшаго повеления, особливое денежное награждение по двести и полтораста руб., а в Златоустовом кроме жалованья ничего не дается, а имеется в монастыре для мертвых телес траурной убор (прибор — покровы и под.), от котораго приходит в год более 200 руб.^[109], да за оградою монастырскою — три избы и две кузницы, у Покровских ворот каменная палатка (лавка), с которых собирается в год 150 руб., а всего в год не менее 400 руб.»^[110]. Братия просила для себя прибавочных денег из этой суммы, в количестве 150 руб., по примеру прочих монастырей, пользующихся милостынными деньгами. Консистория определила (мая 16): из неокладной суммы оставлять две части для монастырских надобностей, третью употреблять в раздел просителям. Преосвященный прибавил к этому: «из собираемых денег употреблять на трапезу братии по сту рублей в год»^[111].
Император Павел Петрович увеличил штаты на содержаниe монастырей. Златоустов вместо 806 р. 30 к. стал получать 1460 руб. (из них настоятелю 200 р., прочими по 24 и 20 руб. в год), наделен мельницей и землею, посему доходы монастыря значительно возросли^[112].
Митрополит Платон составил и 25-го генваря 1800 года ввел в действие следующие монастырские правила: «1) получаемыя с земель деньги все обращать на содержание монастыря, как-то на починки, устроения и церковныя потребы. 2) Где с земель приход есть натурою — хлебом, употреблять его на содержание настоятеля и братии; можно из того прихода, ежели достаточен, уделять и на служителей. 3) С лугов сено или получаемыя за сено деньги все употреблять на конюшню, на корм лошадям, на покупку овса, на устроение разной конюшенной сбруи, а ежели той суммы довольно, может настоятель употреблять и на другия монастырския надобности. 4) Получаемых с мельниц денег — половину на содержание монастыря, а другую половину разделить на три части: одну настоятелю, другую на содержание трапезы братской, а третью штатным служителям, смотря по трудам и усердию, и сию часть служителям разделять как в тех монастырях, где есть прибавочная (к штатной) сумма, так и в тех (напр., в Златоустовом), в коих суммы прибавочной не положено. 5) Получаемых с рыбных ловель доходов натурою или деньгами — половину настоятелю на принятие гостей, а другую братии на трапезу».
Монастырская земля у Покровских ворот, в количестве 60½ сажен, отдана в 1801 г. под постройку гостиницы московским купцам Петру и Семену Аверкиевым. Часовня, находившаяся здесь, была еще до этого времени упразднена^[113].
О постройках или переделках, какие были в монастыре с 1775 по 1797 г. включительно, мы почти ничего не знаем^[114]. Разумеется, они не могли быть слишком значительны, по причине крайней ограниченности средств и главное, потому что в первой половине XVIII века, или немного позже, все, так сказать, установилось или определилось во внешнем положении монастыря. Далее оставалось окончить то немногое, что было намечено прежде, да поддерживать здания, уже существующие. Тоже и в остальные годы (1798–1812) описываемого нами периода. В это время подведены контрфорсы — один у соборной церкви, 5-ть у Благовещенской и 4-е у Захарьинской, с улицы (1809–10). Свод паперти соборной церкви (с правой стороны) перебран заново и устроены в ней лещадный пол и новое крыльцо с ступенями из брускового камня (1807). Внутри собора пол также выстлан лещадью (1808), стены оштукатурены (1809), поновлены 7 местных икон и около столпов иконостасы (1811)^[115].
Паперть (1803) и кровля Троицкой церкви починены, устроен в церкви лещадный пол (1808) и разделаны окна. Стены промыты (1807), св. иконы с венцами и окладами вычищены, а иконостас окрашен (1799).
Алтарная кровля Спасской церкви под колокольнею обита новым железом (1809). К паперти Иоанно-Воинской церкви подведены деревянные столбы (1808), а в 1811 г. она уже не существовала и место, занимаемое ею, было праздно. На колокольне пол выстлан новый (1808). Кресты на всех церквах и на колокольне позолочены, главы окрашены желтою вохрою, кровли медянкой, а стены красною мумиею (1809).
Ограда с передней и задней сторон (1810–11) с двумя воротами (1803) сделана новая. Построены братская трапеза, новая баня (1803) и хлебный амбар (1806). Не говорим о починках в жилых зданиях.
До тех пор, пока дозволено было в монастыре хоронить умерших, в него поступали многочисленные вклады, напр., иконы, носимые перед гробами покойников, священнослужебные сосуды, и сверх того материалы, оставшиеся после погребения знатного или богатого лица, отдавались обыкновенно в монастырь, как-то: надгробные покровы, нередко драгоценные, подушки бархатные с золотыми позументами и кистями, иногда бархатный балдахин (черный) с гербом, шитым из золота и серебра, бахромой серебряной и золотыми кистями. Из всего этого устроялись потом священные одежды, воздухи, пелены… Часто бывали и денежные приношения на устроение или украшение монастыря. Прах умерших, хранимый в монастырской ограде, сближал с обителью их родственников, находившихся в живых, и располагал на пользу ее к разным благотворениям. Но с закрытием для новых покойников монастырского кладбища в 1771 году, само собою разумеется, вклады становились реже и были, за немногими исключениями, не довольно значительны: впрочем не прекращались совершенно и в XIX веке, благодаря истинно христианской любви потомков к предкам, погребенным здесь, и усердию русского православного народа к св. обителям, основанному на любви его к иночеству^[116].
Между благотворителями были царственные лица. О них мы имели случай говорить выше, но не все сказали о благоверной царице Марфе Матвеевне. В ноябре 1713 года она прислала в новопостроенную Благовещенскую церковь Евангелие, обложенное зеленым бархатом^[117]., и напрестольный серебропозолоченный крест, чеканной работы, с мощами трех вселенских святителей: Василия Великого, Григория Богослова, Иоанна Златоуста, и других святых. На лицевой стороне креста изображено распятие Спасителя с предстоящими; в верхней части Саваоф и Дух Святый, внизу распятия глава Адамова, и под нею орудия страстей Христовых и петел на столбе. На исподней стороне вырезаны надписи св. мощей, которые хранятся в кресте В следующем году (1714) царица изволила пожертвовать «в обитель святителя Христова Иоанна Златоуста» дискос^[118] и при нем два блюдца серебряные вызолоченные; лжица и копие золотые с камнями — изумрудом и яхонтом^[119]. Ее же дар воздухи алтабазные^[120] с серебряными травами. Кресты низаны бурмицким жемчугом, средники отделены узким серебряным позументом, а на краях позумент пошире с серебряною бахромой. Подкладка из алого гранитура^[121].
Из других вкладчиков особенно замечательны:
Графы Апраксины. Петр Матвеевич в разные годы (1709, 12 и 30) дал вкладу 500 руб., да ризы парчи серебряной с травами разных шелков (1709). Он же в 1714 г. пожертвовал потир, у коего чаша золотая с чернью и 4 изумрудами, а поддон серебряный позолоченный с резными изображениями страстей Господних. Андрей Матвеевич пожаловал (1709) стихарь бархатный, обшитый кружевом, плетенным из золота и серебра. По завещанию его, супруга его графиня Акилина Федоровна дала (1732) двести руб. и от себя ризы золотой парчи по красной земле; оплечье из рытого золотого бархата. Сверх того — воздухи золотой же парчи по черной земле, а средники по пунцовой; опушены темно-зеленым бархатом. Адмирал Федор Матвеевич пожертвовал на колокол 100 руб., в следующем 1711 году на строение каменной ограды 500 руб.; в 1712-м 300 руб., в 1717-м 700 руб., в 1719–20 г. 600 руб., всего 2200 руб. Разного (листового и связного) железа получено от него в один год (1713) — 250 п., в другой (1717) — 1595 пудов^[122]. В его духовном завещании находятся следующие строки: «в Златоустов монастырь, где лежат кости родителей моих, да в Спасский (Заиконоспасский монастырь), который в городе Китае у иконных рядов, завещаваю давать недвижимаго моего имения наследнику брату графу Андрею Матвеевичу, дондеже он жив будет и кто по нем родовое наследство восприимет, во всякой год по 100 рублев, — в Златоустов монастырь, для поминовения на гробах родительских, а в Спасов монастырь для размножения школ и прочих монастырских нужд, и того в год по 200 рублев»^[123]. В 1729 г. на поминовение его сиятельства выданы из его дома сосуды церковные, серебряные с позолотой, как-то: потир с дискосом, дароносица (весом 12 фун. 6 зол.), блюдо (4 фун. 95 зол.) и ковш для подавания теплоты. Кроме того медное паникадило, весом 7 пуд. 2 фун., вероятно то самое, которое находится ныне в Троицкой церкви. Оно имеет на верху изображение какой-то преподобной или мученицы и 24 шандала для поставления свеч. Внизу паникадила на медном яблоке вырезана надпись на шведском языке. Вот возможно точный перевод ее: «Сия люстра в честь святаго имени Божия, для украшения церкви, находящейся в городе Вазе, пожертвована советником и почетным купцем господином Эрих — Михельсон Фантом, его возлюбленною супругой, благодетельною хозяйкой Кларой — дочерью Мартенса Гамаль, и его зятем, почетным купцом Габриэль-Хольмом, с его возлюбленною супругой и благодетельною хозяйкой Маргаритой, дочерью Эрихса Фант, 1696 года».
В доме Ф. М. Апраксина, полагаем мы, хранилось и другое паникадило, средней величины, находящееся ныне в Захарьинской церкви. Оно (медное высеребреное) о 10-ти шандалах и с надписью на двух языках: шведском и переводном — латинском. Выписываем латинские слова:
Corda Deus lustret maiori luce suorum,
Quam candelabri lumina templi repleat:
Optat dator cum datrice.
To-есть: «да просветит Бог сердца верующих светом большим, сравнительно с тем, какой будет разливать в храме (сей) канделябр. О сем молит жертвователь с жертвовательницею^[124] , Андрей Аврин с женой своей Екатериной Гавелиа, 1703 года».
Оба эти паникадила, конечно, взяты в плен русским войском во время Шведской войны, в которой Апраксин принимал деятельное участие.
Матюшкины. Кирилл Петрович в 1712 г. дал 200 руб. Жена его Анна Федоровна по муже своем дала вкладу 100 руб. и ризы парчовые с воздухами (1732– 33). Параскева Петровна, жена стольника Ивана Петровича, по муже своем сделала (1737) ризы золотой парчи по малиновой земле; оплечье по черному бархату низано жемчугом, украшено изумрудами и запонами. Она еще пожертвовала (1737) в новую Иоанно-Воинскую церковь сосуды серебряные с чернью, 4-е ризы и три воздуха. Генеральша Софья Дмитриевна, на поминовение супруга Михаила Афанасьевича, пожаловала (в 1737 г.) ризы и стихарь парчи золотой с травами разных шелков^[125].
По смерти Евдокии Венедиктовны Головиной, первой супруги болярина Василия Васильевича, погребенной в селе Новоспасском^[126] пожертвован в Златоустов монастырь (в 1733) слепок с чудотворного образа Одигитрии — Влахернския Пресв. Богородицы, весьма удачно вылитый из воскомастии, в подражание чудотворной Афонской иконе, находящейся в Московском Успенском соборе. Искусный этот снимок в 1736 году, по желанно архимандрита Лаврентия, быль украшен серебряными вызолоченным окладом и помещен в Спасской церкви по левую сторону царских дверей; но в 1812 г., во время нашествия Галлов, из обители был похищен.
Князь Иван Алексеевич Урусов по майоре Никите Дмитриевиче Полтеве дал (1742) священ, сосуды серебряные позолоченные, как-то: потир с серебряною прорезною накладкою и с финифтяными изображениями на чаше трех Лиц св. Троицы и позади — распятия Господня, на поддоне — страстей Господних, дискос, звезду, лжицу и два блюдца^[127].
Г-жа Федосья Андреевна Шереметева по муже своем болярине Иване Петровиче и по своих родителях пожаловала (1743, ноября 13) Евангелие, печатанное в большой лист на александрийской бумаге. Верхняя доска обложена гладким позолоченным серебром, на ней в средине чеканный образ Господа Вседержителя, сидящего на престоле с узорчатою каймою из серебра, убранною множеством мелких изумрудов. По сторонам ее (крестообразно) символические изображения евангелистов, финифтяной работы; по углами дски — лицевыя чеканные и около последних травной узор (из серебра), осыпанный изумрудцами. На исподней дске (серебряная вызолоченная гладкая) в среднике крест и орудия страстей Господних.
Граф Петр Иванович Шувалов и жена его статс — дама Марфа Егоровна, рожденная Шепелева, пожертвовала (не ранее 1746 г.) к образу св. Иоанна Златоуста лампаду серебряную (13 фун. 48 зол.), украшенную 10-ю вензелями накладными серебряными. Их же усердием устроены и прочие пять лампад пред местными иконами, медные золоченые с 8 серебряными вензелями.
Г-жа Евдокия Михайловна Семенова, жена бывшего Государственной иностранной коллегии секретаря Сергея Ильича, на поминовение родителей и мужа своего, пожертвовала в 1752 г. местную Владимирскую икону Божией Матери, мерой 1½ арш., в ширину 1 арш. Ныне эта икона находится в киоте, близ южных дверей соборной Златоустовской церкви. На ней риза серебряная позолоченная, украшенная дорогими камнями, убрус и цата низаны жемчугом. Внизу Божией Матери на той же дске написаны изображения святых угодников, числом 9-ть (ныне 4-х святителей Московских^[128]). Евдокия Михайловна еще пожаловала ризы: 1) бархатные вишневые; 2) парчевые по голубой земле с травами серебряными и букетовые по желтой земле с красными и зелеными цветами. Воздухи сделаны ею из серебряной парчи и обложены золотым газом^[129].
На поминовение Анны Ивановны, урожденной Шустовой, пожертвованы (1753): Иерусалимская икона Пр. Богородицы (осмилистовая)^[130]; венец и поля серебряные с позолотой, ожерелье из жемчуга, — и напрестольный серебряный крест с св. мощами^[131].
Московский купец Семен Прокопиевич Васильев дал (1796) на церковные потребы и на пользу братии 1000 руб. асс.
От господ Ласунских на содержание Благовещенской церкви и на поминовение сродников внесено (1801 г., дек. 23) 3000 руб. асс.
По завещанию ст. сов. Глеба Алексеевича Владыкина, на украшение церковное дана (1805) 1000 руб. асс.
Неизвестно, когда (вероятно между 1766–1812 гг.) и кем именно пожертвованы а) панагия с частию ризы Господней, украшенная драгоценными камнями. Она вложена в серебро-позолоченную дску, на верху которой вычеканен крест, в средине по сторонам два ангела, поддерживающие панагию, а вокруг в 20-ти местах части мощей разных (неизвестных) святых. Эта доска вставлена в медную вызолоченную раму. б) Ковчежец с мощами св. Иоанна Златоуста.
Для нас дороги имена и настоятелей, известных трудами и попечительностию о благе древней обители, или своими заслугами на других служебных поприщах. Мы представляем список всех настоятелей монастыря за этот период времени (1706–1812 гг.), с краткими биографическими сведениями о них.
Первый архимандрит Антоний (1706–26), о котором мы упоминали, говоря об игуменах, приобрел в свое время большую известность. В 1714 году по делу о лекаре Тверитинове, обвиняемом в иконоборстве, Антоний доносил: «в 1709, 10 и 11 годех, быв болен ногами, призывал я лекаря Димитрия Тверитинова. Он леча мои ноги ходил ко мне часто, и от многих разговоров познал я его сущаго еретика, лечащаго тело, а душу погубляющаго»^[132]. Ведению Златоустовского архимандрита поручена в 1718 г. марта 16-го Тиунская изба или приказ церковных дел, который наблюдал в Москве за благочинием священно- и церковнослужителей, рассматривал исповедные росписи, дела о раскольниках, взыскивал с них установленные сборы и т.п. Соответственно сему, и круг деятельности о. Антония был очень обширен. Раскольники боялись его^[133]. В 1721 г., по случаю вызова в С.-Петербург из Москвы крутицкого митрополита Игнатия, дела бывшей патриаршей области (т.е. Москов. епархии) и Крутицкой епархии поручено было 14 июня ведать архиепископу Мелиникейскому Григорию и архимандритам: Чудовскому, Новоспасскому и Златоустовскому. Последний в том же году был назначен кандидатом (третьим) на архиерейскую кафедру в Киев^[134]. С 1724 года состоял членом московской дикастерии, образовавшейся из Патриарших приказов духовного и приказа церковн. дел. В 1726 г. больной писал он из Петербурга к архиепископу крутицкому Леониду, первоприсутствующему в духовной дикастерии, завещавая в Златоустов монастырь серебряный позолоченный крест с св. мощами и до 12-ти № разных книг, преимущественно из отеческих писаний. Он скончался 19-го апреля того же года.
За ним следовали архимандриты:
Спиридон (1726–34), в мире Степан Андреевич, сын причетника Владимирского уезда, Иеропольской волости, Николаевской, в Горах, церкви. Он был священником при московском Казанском соборе, что у Воскресенских ворот; в монашество пострижен в Казанском Зилантовом монастыре архимандритом Евфимием 1710 г., на 40 году своей жизни. В 1727 г., по именному указу императрицы, определен настоятелем Златоустова монастыря, и того же года 19-го января преосвященным Феофилактом, арихиепископом тверским и кашинским, произведен в сан архимандрита. Скончался 1734 года, февраля 9-го^[135].
Лаврентий (1735–58)^[136]. В 1751 г., апреля 19-го, поручен ему надзор над благочинными священниками (в Москве). Кроме того, он был членом следственной о раскольниках комиссии^[137] и другой комиссии, составленной в ноябре 1755 года для осмотра церквей в Белом городе, поврежденных от пожара в 1748 г. и оставшихся необстроенными и неисправленными. Увидя в одном доме (1752 г., марта 15) крестьянина, слагавшего персты по обычаю раскольников, о. Лаврентий заметил ему, что он поступает так «противно православной греческго исповедания церкви». А тот, с великим азартом устремившись на почтенного старца, схватил его за рясу так, что едва не задушил… В последние годы своей жизни архимандрит тяжко заболевал, напр., в июле 1756 г., в мае 57 и в последней половине июня 58 года, в котором он скончался^[138].
Иосиф (1759–71) из малороссиян. Он прибыл в Москву 23-го января 1758 года вместе с митрополитом Тимофеем, переведенным из Киева на московскую кафедру; 14 мая сделан наместником Чудова кафедрального монастыря и членом консистории. В следующем 1759 г., января 8-го, посвящен в архимандрита Златоустова монастыря; 1767 года, 25 мая, уволен от присутствования в консистории; 1771 года, марта 11-го, переведен в Спасский Новгородо-Северский монастырь, черниговской епархии.
Игумены:
Антоний Протопопов (1771), в мире Андрей Козмич. Сын служки в Никитском Переславль-Залесском монастыре, он жил при отце своем, пока не был пострижен в монашество в 1741 году, 23 мая (на 34 году от рождения). Посвящен в иеродиакона 24 августа и потом 1743 года, июня 29-го, в иеромонаха преосвящен. Иосифом, архиепископом Грузинским. В октябре того же года перемещен из Никитского в Златоустовский монастырь, где он впоследствии проходил должность эконома^[139]. В 1767 г. назначен строителем Сретенского монастыря; с генваря 1770 г. игумен и член консистории. Того же года 11-го мая переведен в Николаевский Угрешский монастырь, с оставлением в должности члена консистории; в 1771 г. марта 11-го, определен настоятелем в Златоустов, но и после того имел надзор за Угрешским монастырем. На него же возложено было (марта 17) управление Перервинским монастырем^[140], в который переведена и братия Угрешского монастыря, обращенного по случаю моровой язвы в лазарет. Апреля 7-го того же (1771) года он почувствовал лихорадку и потом припадки водяной болезни, от которой скончался 2-го сентября, в 6 часу пополудни^[141]. Тело его погребено в Андрониковом монастыре^[142].
Симон (1771–72).
Архимандриты:
Варлаам Баранович (1772–84), «из малороссийскаго шляхетства, сын воинскаго товарища». Обучался до богословия в Московской академии; в монашество пострижен в Киево-Печерской лавре 1762г. С 1768-го был до самой кончины катехизатором и проповедником в московском Воспитательном доме^[143]. В 1772-м произведен в игумена Златоустова монастыря, а в 1775 г., ноября 13-го, в архимандрита. Скончался 5 мая 1784 года, на 77-м году от рождения^[144].
Евгений (1784–89), в мире Емельян Романов, сын причетника из села Горок, Новгородской епархии; обучался в новгородской семинарии. По окончании курса в 1766 году, вступил в монашество и определен в Александро-Невскую семинарию учителем истории и географии. В том же году переведен иеродиаконом в Императорский Сухопутный кадетский корпус, где преподавал закон Божий, российскую и славянскую грамматику^[145]. 1784 г., 5-го июля, из игуменов посвящен в архимандрита Златоустова монастыря; октября 31-го назначен катехизатором (собственно законоучителем) и проповедником в Воспитательном доме; января 13-го 1785 г. присутствующим членом консистории. В 1789 г., апреля 25-го, переведен в волоколамский Иосифов монастырь, но в консистории присутствовал по-прежнему. В октябре того же года отправлен в Петербург на чреду священнослужения и проповеди слова Божия, а в декабрь определен ректором Суздальской семинарии и настоятелем Цареконстантинова монастыря. С 1794 г. был ректором Ярославской семинарии и настоятелем Борисоглебского, что на Устье, монастыря близ Ростова. Кроме того, он управлял монастырями Тверской епархии: Торжковским, Борисоглебским с 1795 года и Троицким-Колязиным (первоклассным) с 1799 г., января 10-го. В следующем году, марта 4-го, в московском Успенском соборе хиротонисан в епископа Костромского; скончался 1811 года, декабря 9-го.
Порфирий (1792–94). Скончался в июне 1794 г.; похоронен в Покровском монастыре.
Иоанникий (1794–96).
Ираклий (1797–1800), из польской нации, сын шляхтича коллежского регистратора и российского публичного нотариуса, тело которого предано земле в Донском монастыре. В монашество пострижен 1764 г., апреля 1-го, в Киево-Межегорском монастыре. В 1770 г. переведен в Чудов, где он будто жил келейником при Амвросии Зертыш-Каменском, архиепископе Московском, и в 1771 г. скрылся от убийц его. Впоследствии он был крестовым иеромонахом и ризничим; с 1774 г. казначеем в том же Чудовом монастыре, с 1777 г. строителем Давыдовой пустыни. В 1788 г. января 13-го, определен игуменом Знаменского монастыря; в 1797 г. посвящен в сан архимандрита Златоустовского. В феврале 1800 г. перемещен в волоколамский Иосифов монастырь; апреля 14-го 1804 г. в Богоявленский, августа 30-го 1811 г. в Данилов, где и скончался 1815 г. 31 октября, на 73 году от рождения; погребен в монастырской ограде.
Иринарх (1800–1802). В январе 1802 г. переведен в Богоявленский монастырь; в августе того же года из Богоявленского перемещен в нижегородский первоклассный Печерский монастырь, где он и скончался в 1812 году.
Моисей (1802), в мире Михаил Близнецов-Платонов, сын священника, родился в селе Тешилове, Покровское тож, близ Троицкой лавры. При рождении он был близнецом брату, скончавшемуся после священником в Москве, почему и дана ему фамилия Близнецов. Сначала он обучался в Дмитровском училище, потом (с 27 ноября 1780 г.) в Троицкой семинарии. Как отличный воспитанник, содержавшийся на благотворительные деньги (кошт) митропол. Платона, Михаил получил себе другую фамилию, по имени митрополита, ревностного покровителя наук. По окончании курса, определен 1792 года февраля 2-го, учителем греческого языка в той же семинарии; с 26 февраля 1795 г. преподавал и еврейский язык. Пострижен 14 августа того же года и на другой день определен префектом (инспектором) и наставником философии. В марте 1797 г. — соборный иеромонах. 9 февраля 1800 г. переведен, на должность префекта в московскую академию, и 14 числа произведен в архимандрита Златоустова монастыря.
Октября 10-го 1802 г. получил в управление Богоявленский монастырь; в февраль 1804 г. сделан ректором московской академии и учителем богословия. В то же время переменован настоятелем Заиконоспасского монастыря. Указом Св. Синода от 19 декабря 1807 г. вызван в Петербург на чреду священнослужения и проповедания. В 1808 г. марта 29, посвящен в епископа Пензенского; в 1811 г. переведен в Нижний-Новгород. За ревность к ученым занятиям, он был избран почетным членом Московского общества истории и древностей российских; скончался в 1825 г. 10-го января^[146].
Аполлинарий (1802–1806), в мире Архип Пуляшкин из мещан г. Вязьмы, родной брат знаменитого подвижника Новоспасского монастыря иеромонаха Филарета, в схиме Феодора^[147], пострижен 1785 г., апреля 13, в московском Симоновом монастыре, и того же года июня 8 посвящен в иеродиакона, 11-го числа в иеромонаха. В 1788 г. Симонов был упразднен за обветшалостию. Тогда (сент. 5) Аполлинарий, состоявший в должности ризничего, помещен был в Богоявленском монастыре, куда перевезена им из Симонова и самая ризница, находившаяся под хранением его до восстановления (в 1795 г. апр. 4) Симоновской обители и обращения оной в прежнее положение. В том же 1788 г. мая 6-го Богоявленский монастырь назначен местопребыванием викария Московской епархии, преосвящен. Серапиона, епископа Дмитровского. Казначеем дома его преосвященства, а потом вскоре и наместником Богоявленского монастыря^[148] был иеромонах Аполлинарий; должности наместническую и казначейскую он исправлял по ноябрь месяц 1794 г. 5-го числа сего месяца, его преосвященством произведен в игумена дмитроскаго Борисоглебскаго монастыря и с того времени присутствовал в дмитровском духовном правлении. В ноябре 1798 г. назначен присутствующим членом в новоучрежденную в Богоявленском монастыре Дмитровскую преосвящен. викария московского консисторию; эту должность проходил по 1-е число января 1800 г. По переименовании консистории в Калужскую, июня 20-го 1801 г., снова присутствовал в дмитровском духовном правлении и был благочинным четырех монастырей: Дмитровского Борисоглебского, Можайского Лужецкого, Волоколамского Иосифова и заштатного Николаевсоаго Пешношского. 1803 г., января 6 дня, произведен митрополитом Платоном в архимандрита Златоустова монастыря. В 1806 г., апреля 9-го, перемещен в ростовский Яковлевский монастырь, где и скончался 1818 г. 28 апреля.
Гедеон (1806–1808), в мире Григорий Фомин, был диаконом московского Новодевичьего монастыря. В сентябре 1799 г., по случаю вдовства, поступил в Троицкую семинарию на должность учителя низшего греческого класса. Пострижен 7-го марта 1800 г. и в сем году 5-го июня произведен в иеромонаха и префекта новооткрытой Вифанской семинарии. И здесь он был учителем греческого языка, а в 1802 г., с открытием философского класса, начал преподавать философию. В 1804 г. апреля 17-го, посвящен в архимандрита дмитровского Борисоглебского монастыря; в сентябре сделан ректором Вифанской семинарии и учителем богословия. В мае 1806 г. переименован настоятелем Златоустова монастыря, в октябре 1808 — Лужецкого; в 1811 г. получил в управление Богоявленский монастырь. В начале 1812 г., именно 11-го января, за слабостью здоровья уволен от ректорской должности. Скончался в Богоявленском монастыре 23 декабря того же года. и 16. Лаврентий Бакшевский (1808–13). О нем скажем после.
Некоторые из братии Златоустова монастыря сделались настоятелями разных обителей. Напр., игумен москов., упраздненного ныне Крестовоздвиженского монастыря, о. Филипп, произведенный в этот сан в 1771 г., до сего времени занимал казначейскую должность в Златоустовском монастыре, где провел и конец своей жизни (с 1775 г.). Он был сын петербургского дворцового служителя. Еще прежде него, именно в 1742 г., иеродиакон Златоустовский Досифей поставлен был в игумена Николаевского Бабаевского монастыря (Костром, епархии). Сын костромского купца, он 18-ти лет от рождения принял монашество в Богородицком Игрицком монастыре, любил заниматься иконописью, не то писал полууставом, или ноты. В Златоустовом монастыре проводил с 1796 г. «житие смиренное», и вот Господь вознес его^[149]! Иеромонах Митрофан^[150] 1742 года, сентября 10-го, произведен игуменом в Николаевскую Малицкую пустынь, Тверской епархии. Иеромонах Маркелл^[151] сделан строителем Троицкого корочавского (?) монастыря, 1743 г. ноября 8-го. Иеромонах Нифонт в марте 1755 г.— строитель Екатерининской пустыни, Московской епархии.
На монастырском упраздненном кладбище была палатка над гробами Касимовских царевичей, у которой железная дверь имела 6 пуд. 22 фун. весу^[152]. В 1708 г. устроена каменная палатка над гробом болярыни Анны Юрьевны Стрешневой. В монастырской ведомости, поданной в Коллегию экономии 1739 года, значится «полатка кладбищенская, длиною на 5, поперег на 3 саженях».
Интересны надписи, высеченные на каменных гробницах и надгробиях, находящихся а) под Благовещенскою церковью.
Во имени Творца, Всеспасителя нашего Христа и Всесладчайшаго Иисуса, и Всесвятаго Духа, в Троице славимаго Бога, в несумненной надежде спасения себе, живши в благочестии христианскаго исповедания, и всяких благих дел во исполнении, даже до исхода последняго издыхания, успе о Господе благоверная болярыня Наталия Алексеевна, болярына Петрова жена Матвеевича Апраксина, князя Алексеева дочь Ивановича Львова, быв с супругом своим болярином Петром Матвеевичем на губернаторстве в Казани, в лето мироздания 7219 — 1711, генваря против 30 числа, в 4 часу нощи, в 3 четверти, на память святаго Ипполита папы Римскаго и святых святителей: Василия Великаго, Григория Богослова, Иоанна Златоустаго; в супружестве 2 года без 12 дней, всех же лет жития ей от рождества 17 и 5 месяцовъ и 29 дней, и погребена на сем месте при гробех сродник многими Архиереи, того ж году. День рождения ея 16, тезоименитство 26 августа.
1723 году, мая в 3 день, преставися раба Божия Анна Ивановна, дочь стольника Ивана Ивановича Апраксина, стольника Алексеева жена Богдановича Полибина; от рождения жития ее 45 лет, тезоименитство ея июля в 25 день.
1728 г. маия 29 дня, на память преподобныя мученицы Феодосии, преставися раб Божий, болярин, тайн. действительный советник, сиятельнейший граф Петр Матвеевича Апраксин. Рождение его июня 24 дня 1659 г., тезоименитство его того ж месяца 29 дня, жития его было 69 лет и 11 месяцев и 5 дней.
1728 года, ноября 10 дня, преставися раб Божий генерал-адмирал, Государственнаго верховнаго тайнаго совета министр, действительный тайный советник, президент Государственной адмиралтейской коллегии, генерал-губернатор княжества Естляндскаго, кавалер ордена св. апостола Андрея, св. вел. кн. Александра Невскаго, граф Федор Матвеевич Апраксин. Рождение его ноября 27 дня, 1661 г., а жития его было 67 лет.
На стене изображены доспехи адмирала и при них слова: «за веру и верность».
1732 году, июня в 26 день, на память преподобн. отца Давыда иже в Селуне, пополуночи в 4 часа 55 минута, преставися раб Божий граф Андрей Матвеевич Апраксин; а рождение его 7176 — 1668 г., октября во 2 день, а жития его всех лет 64 года и 8 месяцев и 10 дней, а тезоименитство его октября в 17 день, а погребен того ж июня в 28 день пополудни в первом часу.
1743 г. февраля 12 числа, на память иже во святых отца нашего Алексия митрополита Московскаго, пополуночи во 2-мъ часу, преставися раба Божья вдова графиня Акилина Федоровна, графа Андрея Матвеевича жена Апраксина; а тезоименитство ея месяца июня 13 числа, а жития ее 74 года и 9 месяцев. Ей же сотвори вечную память, трижди.
1744 году октября 28 дня, в 4-мъ часу пополудни, на память святых мученик Терентия и Неонилы, преставися раба Божия Анна Федоровна, дочь генерала-лейтенанта и действительнаго камергера и кавалера графа Федора Андреевича Апраксина. Рождение ея в 1736 году марта 11 дня, тезоименитство февраля 3 дня. Всего жития ея 8 лет и 7 месяцев и 17 дней, погребена октября 30 дня под сим камнем.
1750 г., февраля 23 дня, на память преподобнаго отца нашего Мартинияна мученика, пополудни в I часу, преставися раба Божия графиня Александра Михайловна, супруга его сиятельства генерал-поручика и действительнаго камергера и ордена св. Александра Невскаго кавалера, графа Федора Андреевича Апраксина, а от роду ей 40 лет, рождение ея в 1710 году, апреля в 4 день, тезоименитство того ж апреля 23 дня, а положена под сею дскою.
б)Под Златоустовскою церковью:
Лета от создания мира 7221, от воплощения же Бога Слова 1713, месяца декабря в 21 число, в полунощи прейде от временнаго живота в вечную жизнь раб Божий Георгий Феодорович Кольцов-Мосальский, поживя от рождения своего 29 лет полдевята месяца, его же тело погребено на сем месте.
Лета 1717 году, марта в 31 день, в 1 часу нощи преставися раб Божий порутчик Преображенскаго гвардейскаго^— полку князь Михаил Феодорович Кольцов-Мосальской, на память св. священномученика Ипатия епископа, а тезоименитство его генваря в 11 числе, а поживе 25 лет и 3 месяца.
1731 г., генваря в 21 день, на память преподобн. отца нашего Максима исповедника, преставися раб Божий князь Андрей Димитриевич Кольцов-Мосальский. а жития его 29 лет 5 месяцев, а тезоименитство его августа 19 дня, и погребен противу сей таблицы.
ΧΙΙ. 1733 году, февраля 15 дня, на память св. апостола Онисима, преставися раб Божий, драгунскаго Троицкаго полку маиор князь Василий Андреевич Мосальский, а от рождения ему 67 лет; погребен на сем месте.
1745 году, месяца марта 4-го дня, на память пренодобн. Герасима, иже на Иордане, преставися раб Божий генерал-аншеф, сенатор и лейб-гвардии Преображенскаго полку подполковник и обоих российских орденов кавалер, сиятельнеший граф Александр Иванович Румянцев^[153]. Жития от рождения его было 68 лет, два месяца и 3 дня, а с начала в службу вступил в 1701 году и чины все произошел в реченном полку и был по день смерти ево.
1752 году, месяца сентября 6 дня, преставися раб Божий, превосходительный генерал-порутчик и кавалер Никита Иванович Румянцев. Жития от рождения его было 64 года, 5 месяцев и 3 дня; с начала в службу вступил 1700 году и чины все происходил по разным полкам.
в)На наружных стенах соборной церкви есть 4 надписи; из них одна позади алтаря, три по сторонам паперти.
1726 года, августа 27 дня, преставися раб Божий морскаго флота контр-адмирал Иоанн Акимович Сенявин, и погребен в сем монастыре против сей таблицы в правой стороне.
1729 года, маия 22 числа, пополудни в I часу, преставися раб Божий морскаго флота капитан командир Ипат Калинич Муханов, а жития его 52 лета 1 месяц и 22 дни, а тезоименитство его марта 31 числа; а супруга его Mapия Ивановна преставися апреля 6 числа 1727 года, а жития ея было 29 лет и 6 дней, а тезоименитство ея апреля 1 дня; а тела их погребены против сей таблицы разстоянием полтрети аршина, а супруга его погребена по левую сторону.
1729 г. июля в 16 день, на память св. священномученика Афиногена, преставися раб Божий князь Георгий Яковлевич Хилков, а жития его было 62 лета, 2 месяца и 16 дней, а тезоименитство его апреля 23 дня, а погребен против сей таблицы, отступя 3 аршина, того ж месяца в 19 день^[154].
Лета 1735 году, июля в 31 день, на память святаго и нраведнаго Евдокима, в 4 часу пополунощи, будучи (одно слово не разобрано) Закамской линии и у Красноярской крепости, преставися раба Божия, подполковника Илии Артемьевича Полибина жена его Праскева Васильевна, князь Василья княжь Ивановича дочь Борятинскаго, и погребена 1736 года, марта в 21 день, на память преподобн. отца нашего и исповедника Иакова епископа, от рожденья ея двадцати на девятом году, и положена под сим камнем, которой против сей лещади лежит^[155].
г)Возле дорожки, проложенной между церквами Благовещенскою и Троицкою, находятся две гробницы^[156] с следующими надписями:
Под сим камнем положено тело подпоручика князя Андрея (?) Васильевича Урусова; от рождения его было 33 года и 11 месяцев и 12 дней; преставися августа 16 дня 1755 года.
Под сим камнем положено тело лейб-гвардии Семеновскаго полку (сбито несколько строк)…
Сбоку: Княгиня Даниловна Урусова.
и д) Следующие четыре надписи извлечены нами из одной древней книги^[157].
1726 году, июня 29 дня, преставися раба Божия генерал-маиора князя Ивана Федоровича Борятинскаго, жена его княгиня Наталия Гавриловна; а жития ея было 36 лет.
1736 году, июня 29 дня, на память святых первоверховных апостол Петра и Павла, преставися раб Божий комнатный стольник Иван Петровичи Матюшкин; от роду ему было 63 года, 10 месяцев и 15 дней; тезоименитство его ноября 13 дня^[158].
Зде лежит, которой противу неприятелей за отечество всегда стоял храбро, Михаил Афанасьевич Матюшкин, ордена св. Александра кавалер, в российском войске генерал-аншеф, лейб-гвардии Преображенскаго полку подполковник, муж избран по сердцу Монаршу, в благочестии, совете, искусстве, мудрости, храбрости — честен, милосердии, правосудии, смирении, милости к народу и благосердии первый, в войне и мире полезный, наконец во всей Европии и Aзии прославленный воин. Путь сего временнаго и прискорбнаго жития тещи начал 1676 г., и седьмолетен удостоился быть спальник Его Царскаго Величества, блаженныя и вечнодостойныя памяти Императора Великаго Петра перваго, Самодержца всероссийскаго. В 1691 году, вступя в гвардию, служил в Семеновском и Преображенском полках обер и штаб-офицером ревностно, за которую его ревностную, храбрую и усердную службу, 1715 года произведен в бригадиры, в 1716 г. в генерал-маиоры, 1722 г. в генерал-порутчики, в 1727 годех по заслугам своим учинен в генерал-аншефа. Храбрость его изъявляют неустрашимую в Европе Шведския провинции пленныя, самая над Швециею главная победа, акции жесточайшия, Турецкая при Пруте, под Шлюсельбургом, под Лесным, под Добрым, под Полтавою, море Балтийское, Каспийское и Азовское, в Азии Персидския провинции завоеванныя, где данную от своего Монарха имел власть — команды своей офицеров производить не точию в офицеры, но и в полковники. Веселым и доброхотным сердцем, забыв прежде понесенные военные труды и все прежние случаи смерти, поступал смело, воевал крепко, побеждал с триумфом. Всего сего довольно к безсмертной его слава и к неумирающей хвале. От службы уволен от Государыни Императрицы Анны Иоанновны в 1731 году, преставился в 1737 году, апреля 17 дня, отроду ему было 61 год.
На сем месте погребена София Дмитриевна, рожденная к достоинству, воспитанная к чести, возросшая к получению оныя; во втором супружестве была с генералом и гвардии подполковником и ордена св. Александра кавалером Михайлом Афанасьевичем Матюшкиным, жившая в свете 67 лет и 2 дни; преставилась 1767 году, сентября 19 дня.
1812 год — бедственный и славный для России! Бедствия войны, разразившиеся особенно над Москвой, не миновали церквей и обителей, находящихся в столице. Златоустовский архимандрит Лаврентий, по совету некоторых, заблаговременно принял меры к сбережению благоговейно чтимой святыни и монастырских сокровищ, на случай неприятельского вторжения в первопрестольный город. Многие вещи, как-то: евангелия, кресты, золотые и серебряные сосуды, драгоценные облачения и прочее, он «тайным образом» перенес в настоятельские Златоустова монастыря покои, где оставался по ночам, запершись для безопасности, казначей иеромонах Савва. А он, архимандрит, жил в загородном Перервинском монастыре, по должности настоятеля этого монастыря (он управлял одновременно двумя обителями) и префекта перервинской семинарии. 23-го августа он получил словесное приказание от преосвящен. Августина, викария Московского, быть готову к отъезду с драгоценными вещами обоих монастырей, куда назначено будет. В следующую же ночь перевезена в Златоустов лучшая церковная утварь и ризница из Николаевского, Перервинского монастыря. В 29-й день августа, после ранней обедни, о. Лаврентий совсем оставил Перерву, выдав монашествующим провизионные деньги на трапезу и жалованье, обыкновенно получаемое ими по прошествии полугодия, роздал также впредь до нового года. Тем, которые, подобно ему, желали удалиться из монастыря, вручил он дорожные билеты за собственноручною подписью, а из остающихся на Перерве избрал какого-то иеромонаха начальником над прочими и сдал ему братскую житницу и другие провианты. Подобными образом, вероятно, поступил он и в Златоустовском монастыре. Настало 31 число. В этот день, уложив и на 10 подводах имущество обоих монастырей (Златоустовского на 7 подводах), о. Лаврентий проводил обоз в Кремль, куда собрались с драгоценностями и прочие настоятели. Оставив обозы, они пошли к преосвящен. Августину взять благословение перед выездом из сто-лицы. Архипастырь со слезами благословил их в Чудовом монастыре «а мне, пишет Лаврентий, приказал обоз мой отпустить с прочими в Вологду, самому же остаться при Иверской чудотворной иконе Божией Матери^[159], для предлагаемаго на Поклонную гору крестнаго хода с образами»… На другой день (сент. 1), по приказанию преосвященного, он переместился из Златоустова монастыря на Саввинское aрхиерейское подворье. В 12 часов ночи получено известие от графа Растопчина, что Москва сдается Наполеону, и что викарию Московскому назначен для выезда безопасный путь на Владимир с тремя св. иконами: Владимирскою, Иверскою и Смоленскою^[160]. Преосвященный выехал из Москвы в два часа пополуночи, на 2-е сентября. Вслед за ним отправился и Златоустовский архимандрит; во Владимире на Клязьме расстался с архипастырем и поспешил в Ярославль искать своего обоза, в котором находились его платье и деньги. Заметим, что он хотел ехать туда через Переславль-Залесский, где жила родная сестра его, но Владимирский преосвященный Ксенофонт сказал ему: «ради Бога, поезжай прямо в Ярославль: есть слухи, что Переславль в опасности от неприятелей, да и обоз ваш едва ли не в их руках». Архимандрит, с содроганием сердца выслушав эти слова, отправился прямым путем, и, по прибытии в Ярославль, чрезвычайно обрадовался, узнав (хотя и не вдруг), что обоз с драгоценностями из патриаршей ризницы, московских соборов и монастырей, остановился в 27 верстах от города в деревне Шокше. На следующий день (10 сент.), встретил его в Ярославле. «Отправленныя из моих монастырей вещи, замечает Лаврентий, нашел я целыми. Но некоторые из выехавших с нашим церковным обозом уже начали иметь нужду в деньгах; зная, что у меня есть деньги, хотя я и недавно приехал, начали просить у меня пособия. Я, несмотря на то, что будет с Москвою, одолжал понемногу деньгами тех, которые просили меня. Всего же во всю дорогу передавал Чудовскаго и Знаменскаго монастырей казначеям 800 рублей; Угрешскому игумену Павлу 200 руб.; Саввина Сторожевскаго монастыря иepoмонаху Мефодию 600 руб.; Новоспасскому архимандриту Амвросию 1500 руб. Деньги сии чрез несколько времени с благодарностию мне от всех возвращены»… Лаврентий продолжал путь в Вологду со всем обозом, который наконец остановился в Прилуцком монастыре, близ Вологды, 3-го октября^[161].
По отъезде из Москвы Лаврентия, в Златоустовом монастыре остались двое из братии: иеромонах Серафим и иеродиакон Геннадий: но и они 3-го сентября, по отслужении литургии в Благовещенской монастырской церкви, скрылись из монастыря, «ради великаго страха», и скитались по разным местам, пока неприятель не вышел из столицы, которую он занимал от 2-го сентября по 11 число октября включительно. Несмотря на то, что Москва в это время обращена была в пепелище, а окрестности ее в пустыню, монастырь Златоустовский не пострадал от пожаров. В объяснение этого, кроме неисповедимой милости Божией, надобно признать за достоверное, что в монастыре был постой неприятельских солдат, которые бдительно охраняли оный от пожара^[162]. По сказанию одного из старожилов, здесь стояла конница, и трапеза Троицкой низменной церкви обращена была неприятелем в конюшню! Был и грабеж в церквах. Иконостасы сохранились в целости, но с некоторых образов^[163] сняты французами серебряные, даже медные посеребреные оклады и венцы. От паникадил в соборной церкви несколько штук отломаны и растащены, 5 медных лампад немного повреждены. В Троицкой церкви найдены в целости: паникадило, 15 лампад медных и 4 подсвечника. В Благовещенской паникадило несколько обломано; сохранились, как должно: 4 лампады, малая медная лампадка и 3 подсвечника… Из богослужебных книг, находившихся в церквах, только некоторый отысканы. Что было оставлено в ризнице или убрано в других местах, все похищено, за исключением разве монастырских дел (бумаг). Из них важнейшая, напр., описи, были вывезены из Москвы. Найдена в целости медная и оловянная посуда кухонная (новое доказательство, что в монастыре был постой французов), да еще старая карета, у которой обивка внутри была содрана неприятелем. От оглушительных взрывов пороха в ночь на 12-е октября, разразившихся около стен кремлевских^[164], воздух восколебался, земля дрогнула, разбились стекла в монастырских зданиях, так что по смете на одни стекла требовалось 244 руб.^[165].
Казначей иеромонах Савва возвратился в монастырь (из Вологды) прежде настоятеля, и 4-го декабря подал рапорт преосвящен. Августину «о освящении теплой Троицкой церкви». Лаврентий оставил Вологду 12-го декабря. «Приехав в Москву 31-го числа, пишет он, явился я к преосвящен. викарию, который, увидев меня, сказал твердым голосом: «Христос воскресе»! — «Воистину воскресе»! отвечал я. Из Саввинского подворья поспешил я в Златоустов монастырь, где отдав казначею принадлежащие тому монастырю вещи, отправился на Перерву»^[166]. В непродолжительном времени он занялся разборкой ризничных вещей и возобновлением Златоустовского монастыря; но едва ли успел сделать многое; потому что 19 марта 1813 года переведен настоятелем в Богоявленский монастырь.
Указами Св. Синода от 7-го и 30 апреля того же года, между прочим, назначена была большая сумма на исправление монастырей московских, поврежденных и разоренных во время французского погрома^[167]. Златоустов монастырь, уцелевший от пожара и только ограбленный, разстроенный по многим частям, не имел крайней нужды в подобном вспоможении, почему на возобновление его не было отпуска никакой суммы^[168]. Начатое в настоятельство Лаврентия, оно продолжено было на монастырские средства о. Авраамом (1813–16).
Прежде всего, он обратил внимание на Благовещенскую церковь: в ней перебран лещадный пол с устройством накатов, и немного поновлен иконостас. Церковь эта освящена 17 числа мая, 1813 года.
Затем в Захарьинской церкви починены рамы, со вставкою стекол, и только; надлежащим образом она не была обновлена и надолго осталась неосвященною.
В Златоустовском соборном храме стенное росписание в некоторых местах поправлено. К иконостасу (резной позолоченный) приделана новая колонна; царские двери^[169] покрыты красками. Из старого серебра сделаны венцы к местным образам^[170]. На отдельных полях у храмовой иконы св. Златоуста написаны вновь главнейшие события из его жизни. Серебряная лампада перед этою иконой, украшенная разноцветными камнями^[171], и прочие лампады исправлены. Иконостасы среди церкви, вокруг каменных столпов, окрашены, с позолотой некоторых частей. Кроме того, устроены новые бархатные хоругви, клироса и т.п. Соборная церковь освящена преосвящен. Августином 1814 года, июня 24-го, в день рождества Иоанна Предтечи. А в июле открылась надобность исправить фундамент под папертью и опустившиеся своды паперти.
И Троицкая церковь после освящения требовала многих, починок. Пол в ней настлан новый деревянный (1813). Малые окна, дававшие слабый свет, разделаны с прибавлением как в длину, так и в ширину (1816). Окрашены и частию высеребрены два иконостаса (1815), иконы поновлены (1814) и в том же году построена новая деревянная паперть.
Под св. воротами пол настлан лещадью (1816). На заднем монастырском дворе починены ветхая ограда и каменный двухэтажный флигель (1814). Устроены вновь: братская трапеза и две кельи; изба для штатных (1815), баня, кузница и погреба (1813–14), которые заменял дотоле подвал под папертью соборного храма.
В мае 1816 года преосвящен. Августин, согласно прошению о. Авраама, предписал консистории отнестись к г-ну главнокомандующему в Москве, генералу от кавалерии А.П. Тармосову, с требованием, чтобы Златоустов монастырь удовлетворен был за отшедшую от него землю у Покровских ворот, в количестве 60½ квадр. саж. Припомним, что эта земля, по сломке находившейся там каменной палатки, приносившей ежегодно до 400 руб. асс., в 1801 (не то в 1798) году, по Высочайшему повелению, обращена на постройку гостиницы, и монастырю предоставлено право, взамен ее, просить другую порожнюю землю. Но, несмотря на это, монастырь и по настоящее время не получил за нее никакого вознаграждения.^[172]
Проследив внимательно историческую судьбу Златоустова монастыря с 1817 по сентябрь 1830 года, мы узнали следующее:
Многие из духовенства, не имея средств содержать детей своих, учеников Заиконоспасского училища^[173] в наемных квартирах, просили ректора училища архимандрита Аполлоса доставить детям их вспомоществование, подобное тому каким некоторые мальчики из того же училища пользуются в монастырях Богоявленском и Знаменском, где дают им квартиру и отопление. Имея в виду, что до 1812 года существовали бурсы в Петровском и Златоустовском монастырях, ректор в свою очередь просил преосвящен. Августина учредить оныя по-прежнему и в сих монастырях. Преосвященный велел консистории «предписать отцам архимандритам Высокопетровскому и Златоустовскому, чтоб для бедных учеников дали кельи и дрова». Указ из консистории последовал 17-го сентября 1817 года. По переведении, в 1823 году, Московской семинарии из Перервы в Заиконоспасский монастырь^[174], некоторые из учеников семинарии, содержавшиеся на счет Перервинского монастыря, помещены были: 20 человек в Богоявленском, остальные 7 в Знаменском монастыре. Златоустовский архимандрит Осия изъявил согласие дать приют в своем монастыре для 8 воспитанников, как скоро окажется в том надобность. Разумеется, она представилась в непродолжительном времени^[175].
С грустию заносим на свои страницы дерзкое святотатство, совершенное накануне праздника Усекновения главы Крестителя Иоанна, 1819 года^[176]. Послушник, временно исправляющий пономарскую должность, войдя перед всенощной в собор, увидел, что южные двери храма растворены, иконы св. Иоанна Златоуста не было на своем месте. Она оказалась в алтаре (собственно в диаконике) на табуретке, близ южных дверей иконостаса. Стекло, покрывавшее этот образ, разбито и с драгоценной ризы сняты золотой венец с короною, осыпанною разными камнями, и алмазная с яхонтами панагия на серебряной цепочке, с частицею мощей святителя^[177]. С омофора, как после дознано, похищено жемчугу 2½ зол., 4 изумруда и 18 мелких яхонтов. Кроме того, с Тихвинской местной иконы Богоматери снят убрус, низанный жемчугом и украшенный яхонтами, изумрудами, с короной вверху. Всего с этих двух образов похищено на сумму 3656 руб. асс. (с образа св. Златоуста на 811 руб.), но кем произведена кража после малой вечерни — нам неизвестно. По следствию, начатому в Мясницкой части, заподозрены понамарь, державший у себя ключи от церкви, еще один послушник и штатные служители, бывшие на карауле^[178].
23-го декабря того же года отец архимандрит Иннокентий (1819–22) доносил митрополиту Серафиму, что генерал от кавалерии Степан Степанович Апраксин^[179] устроил серебряный венец и золотую митру для иконы св. Златоуста. В следующем (1820) году, на украшение митры употреблены дорогие камни, хранившиеся в монастырской ризнице. Омофор на ризе святителя донизан также монастырским жемчугом, а недостающее число яхонтов и изумрудов для креста на омофоре приобретено покупкой. Затем в ризнице нашлось потребное количество мелкого жемчуга (до 14 зол.) и разных камней на сделание нового убруса с короной для Тихвинской иконы Божией Матери^[180].
В мае месяце 1821 года вода затопила подвалы под Златоустовскою церковью и колокольней, монастырские сады и часть огорода, подтекла под настоятельские и братские кельи. Наводнение объясняли тем, что местоположение монастыря, равно как и большая часть города, изобилует подземными ключами. Сильные дожди, выпавшие в прошлом и настоящем году, значительно подняли уровень воды в прудах, имеющих сообщение с монастырскою местностию (таковы, напр., Чистые пруды), а тяжесть прудовой воды понудила ключи с большею силой стремиться на поверхность земли, оттого будто и случилось в монастыре наводнение. Подземную воду надо было медленно выкачивать посредством насосов и спускать чрез жолобы на мостовую Златоустовского переулка^[181]. Впоследствии (1824) на монастыре вырыта была канава для водосточных труб, продолженная по прямой линии чрез обывательские дворы (на счет владельцев домов) и мимо Угрешского подворья до водоприемника, устроенного возле дома покойной графини В.П. Разумовской^[182].
1828 года, июля 26, в пятом часу пополудни произошла в Москве сильная буря с громом, причинившая во многих церквах и зданиях значительные повреждения^[183]. В Златоустове монастыре железная кровля настоятельского корпуса была с трех сторон сорвана, и деревянный подрешетник во многих местах попорчен.
Изложив все это, мы теперь удобно можем распространиться о Троицкой церкви, на которую и в тогдашнее время обращено было особенное внимание. Пол в ней настлан гжельскою лещадью (1820). В приделе св. Дмитрия Ростовского тумбы под иконостасом, от сырости подгнившие, сделаны заново, и самые иконы поправлены (1828). Из ломаного серебра (18½ фун.) и из ветхих серебряных сосудов, неудобных к употреблению (6 фун.), сделаны ризы на местные иконы св. Троицы, Божией Матери в настоящей церкви, да еще риза на придельный образ святителя Димитрия. Венцы на всех ризах позолочены (1820).
Намереваясь говорить о новом в сей церкви приделе во имя св. Иннокентия, первого епископа Иркутского, заметим предварительно, что устроитель придела тульский купец Даниил Петрович Шапошников был проникнут глубоким уважением к священной памяти угодника Божия Иннокентия, почитая его своими помощником и исцелителем. По делам торговым он езжал в Кяхту, проездом останавливался в Иркутске и посещал загородный Вознесенский монастырь, где нетленно во благоухании святыни почивает святитель Иннокентий, «процветший яко крин на востоке царства Сибирскаго»^[184].
В бытность свою в Иркутске, летом 1798 года, он тяжко заболел: два месяца не вставал с постели, не употреблял пищи; находясь в смертной опасности, был напутствован св. тайнами. В одну ночь после сего задремал он и видит: в комнату к нему вошел святолепный старец, в мантии архиерейской, — остановился у возглавия его, ударил жезлом в пол и сказал: «встань»! Удар был так силен, что больной вздрогнул и, через несколько минут, спросил у жены, находившейся в той же комнате: «кто был у нас и стучал в пол?» Та в испуге отвечала, что и она слышала, как отворились двери комнаты, сама от стука в пол пробудилась, и полагает, что их посетил св. Иннокентий, которого она призывала в помощь. С той поры больному стало легче, и он вскоре выздоровел^[185].
Из его подписи к объявленному им в Иркутске исцелению, марта 5-го дня 1805 года, видно, что он тогда жил в Казани. Впоследствии, приобретя дом в Москве в приходе Спасской, на Глинищах, церкви, близ Златоустова монастыря^[186], иногда посещал эту обитель.
В январе месяце 1821 года Златоустовский архимандрит Иннокентий подал митрополиту Серафиму прошение следующего содержания: «Тульский 1-й гильдии купец Даниил Петров сын Шапошников объявил мне, что он имеет желание в Троицкой означеннаго монастыря теплой церкви, на правой стороне, соорудить вновь своим иждивением придел во имя святителя Иннокентия, Иркутскаго чудотворца, и представил рисунок иконостаса за его подписанием. Находя, с моей стороны, таковое его жертвование весьма полезным: 1) что оный придел будет соответствовать таковому же приделу святителя Димитрия Ростовскаго чудотворца, находящемуся на левой стороне и, следовательно, составит благолепие храму; 2) что иногда, а особливо в праздничные дни, в зимнее время, нужно, чтоб совершаемы были две ранних литургии в монастыре; 3) что во имя св. Иннокентия в Москве храмов не имеется, испрашиваю на сие Богоугодное дело вашего высокопреосвященства благословения и ожидаю архипастырскаго решения». На прошение о. архимандрита последовала такая резолюция: «если сомнения не окажется, то придел устроить в теплой церкви Бог благословит! 1821 года, января 17 дня». По справке в консистории, препятствий к тому не оказалось. Новоустроенный малый придел освящен, с дозволения архиепископа Московского Филарета, настоятелем монастыря, того же года 11-го сентября, в день воскресный^[187].
В иконостасе, белом, с голубыми карнизами и колоннами под мрамор и с позолоченною резьбою, по левую сторону царских врат помещена была Казанская икона Божией Матери^[188], вероятно потому, что в Иркутске, в дни святителя Иннокентия, особенно выразилось чествование этой иконы^[189]. Из прочих местных образов замечательны: образ святых пророка Даниила, священномученика Антипы, мучен. Наталии и великомученицы Варвары; в особенности храмовый образ св. Иннокентия, писанный 1810 году на дске в 13 верш. длиною в 9 шириною, с подлинника, находящегося в иркутском Вознесенском монастыре, как свидетельствует надпись на серебре, внизу иконы. Святитель на этой иконе является мужем среднего роста, лицом смугловат и худощав, с волосами темнорусыми, продолговатыми, бородою русою. Он представлен совершающим св. литургию. Настает момент преложения хлеба и вина в истинное тело и кровь Господа нашего Иисуса Христа. Священнодействующий архиерей уже сложил именословно персты правой руки для благословения честных даров, а в левой руке у него раскрытая книга, служебник архиерейский. Вверху над престолом Дух Святый в виде голубя, и слуги Его св. ангелы на облаках. От Него лучи падают на святителя… На образе оплечье серебряное, венец и митра позолочены.
В 1830 году позолочены кресты на церквах и на колокольне, а железные главы и кровли окрашены медянкой. Монастырская ограда с северной стороны, мерою 40 саж,. давно уже наполовину обвалившаяся, разобрана вся и поставлена вновь на прежнем фундаменте. Произведены разные постройки в жилых зданиях. Означенные работы, оцененные по смете в 6991 руб. 15 коп. асс., высокопреосвящен. Филарет дозволил (июня 13) «с тем, чтобы соблюдена была надлежащая бережливость, сделано было только нужное и приличное»^[190].
В сентябре того же (1830) года открылась в Москве эпидемическая холера. При повсеместном употреблении предосторожностей против этой болезни, считавшейся заразительною, Московским монастырям предписано Его Высокопреосвященством: «на случай открытая болезни в монастыре, чтобы удобнее подать больному пособие и охранить других от сообщения с ним, заблаговременно иметь для помещения сомнительнаго больнаго в готовности отдельную не тесную келью, которую привести в больничное положение» (резол, от 26 сент.)^[191]. «В монастыре, где оказался сомнительный болезненный случай, всемерно усилить предохранительныя средства против распространения болезни, и между прочим держаться следующих правил:

1. Ворота монастыря иметь затворенныя и при них сторожа.
2. От окончания вечерни до благовеста к литуpгии, без чрезвычайной надобности, посторонним входа в монастырь не дозволять. И в утреню в праздники допускать с осторожностию, смотря по обстоятельствам.
3. Между временами богослужения по выходе и пред входом молящихся, употреблять и в церкви очищающий воздух средства, как например: ставление по местам хлористой воды и кропление ею пола, и потом курить ладоном.
4. Приходящим в монастырь на богослужение предоставить свободный ход от ворот до церкви, и обратно от церкви до ворот, а не более.
5. Приходящих в монастырь кроме богослужения и по нуждам выходящих из монастыря и возвращающихся отпускать и принимать по употреблении предохранительных и очистительных средств.
6. Выход из монастыря дозволять не иначе, как по необходимым надобностям и приказаниям начальства, в удобнейшие дневные часы.
7. Начальствующий в монастыре обязан применить сии правила к местными обстоятельствам, по лучшему своему разумению, со всевозможным тщанием, чтобы и от чужих больных беречь своих здоровых, и от своих больных беречь чужих здоровых» (— от 3 октября)^[192].

В Златоустовом монастыре все обстояло благополучно до 1-го числа ноября. В этот день заболел холерой диакон Семен Павлов и, несмотря на то, что в монастыре имелась уже больничная келья, взят был, по распоряжению врача, в городскую больницу; он потом выздоровел^[193]. Других случаев заболевания от эпидемии не было внутри монастыря^[194]. Заметим, что для содействия г-ну начальствующему над Сретенскою частию сенатору Петру Ив. Озерову, в его заботах о скорейшем прекращении болезни, и в особенности для наблюдения за неопустительным исполнением христианских треб в больнице и во всех приходах, состоящих в Сретенской части города, назначен был (23 сент.) Златоустовский архимандрит Филадельф^[195]. Из того же монастыря вдовый священник Иван Никитич Лебедев, «с отличным усердием и с христианскою ревностию», исправлял (с 16 окт.) требы в двух временных холерных больницах Басманной и Яузской.
В 1832 г. архимандрит Даниил, преемник о. Филадельфа, представил Его Высокопреосвященству рисунок нового предполагавшегося иконостаса для Троицкой церкви. На взгляд митрополита он оказался неудобным к выполнению, по своей дробности и многосложности частей. Другой рисунок, архитектора Бове, показанный владыке в следующ. году, был одобрен. Вот резолюция святителя от 19-го января: «рисунок годен. Преосвященный (викарий Николай) возьмет мнение благочиннаго монастырей, точно ли нужно, и по способам можно ли приступить к делу, и если сомнения не окажется, отдаст рисунок к исполнению». По отзыву благочинного, Златоустов монастырь имеет достаточную сумму денег (5080 руб. асс.) на устройство в теплой церкви нового, взамен существующего иконостаса, который действительно пришел в ветхость^[196]. Новый с шестью колоннами иконостас покрыт был бирюзовою краской и по местам позолочен; царские двери вызолочены сплошь. В то же время, конечно не без особого дозволения, и в приделе св. Димитрия Ростовского сделан другой иконостас. Образа в обоих, по большей части, новые; таков напр., образ святителя Воронежского Митрофана, св. мощи коего торжественно открыты 1832 года, августа 7-го. Смотря на лик сего Угодника, превосходно написанный, видите пред собой благолепного старца, сияющего красотою внутреннего благообразия. В трапезе устроены лучшие киоты и для них подобраны другие, более соответственные иконы (старые). Стены со сводами были окрашены новым колером. Троицкая церковь, приведенная в благолепный вид, освящена Высокопреосвященным Митрополитом Филаретом 13-го сентября 1834 года, в тот день, когда воспоминательно празднуется обновление храма Воскресения Христова (в IV в. по Р.X.). 16-го числа совершено было архиерейским служением и освящение придела.
Спасская под колокольнею церковь, хотя и продолжала существовать с 1812 года, но службы в ней не было. В июне 1834 года двери ее закладены, и она упразднена совершенно.
В 1835 г. начаты строением: ограда позади монастыря (от ворот до Лазаревского института) и новый вместо старого каменный одноэтажный корпус для отдачи жильцами, в длину 12, а в ширину 5 саж., оконченный в августе 1836 года^[197]. На производство этих работ была занята сумма 21546 руб. 96 коп. асс.^[198] согласно с предписанием архипастыря от 18-го января 1835 года. Приводим его собственные слова: «1-е) исчисленную сумму отпустить по прежним примерам заимообразно из Перервинскаго монастыря, в два или три срока, по наступлении действительной надобности, 2-е) употреблять ее в назначенное дело под смотрением и руководством благочиннаго монастырей (Петровскаго архимандрита Гавриила), оказавшаго в подобных случаях распорядительность верную и успешную, 3-е) обезпечением долга должно служить производимое строение и доход с онаго» (1800 руб. асс.).
Затем, по случаю уплаты долга, монастырь терпел во многом недостаток, и если в нем допускались разные поделки или украшения, то в самом ограниченном размере, не то на благотворительные деньги. Так, в мае 1837 года, сделаны серебряные позолоченные венцы на две иконы в Троицкой церкви Спасителя, что за жертвенником, и св. Митрофана, Воронежского чудотворца^[199]. В следующем году соименный угоднику архимандрит Митрофан соорудил новую келию под колокольней, на месте бывшей Cпaccкoй церкви^[200]. При о. Иоанникии на сумму (3000 руб. асс.), пожертвованную (1845) в пользу монастыря княгинею Ольгою Михаиловною Кольцовою-Мосальскою^[201], приобретены в Златоустовскую церковь новые хоругви, запрестольный седмисвечник и 6 лампад, а киоты у каменных столпов, среди храма, возобновлены. В Троицкой церкви исправлен лещадный пол; лампады все вновь высеребрены. В настоятельство архимандрита Филофея (1846–47) поправлены некоторые иконы в той же церкви и 5 жемчужных риз. Церковные здания, ограда и братские келии окрашены; сверх того, уплачен остаток монастырского долга, не менее 3000 руб. асс.
В конце 1847 года вторично обнаружилась в Москве эпидемическая болезнь, которая прекратилась было в феврале следующего года, но с наступлением июня месяца возобновилась в значительной силе. В монастыре 5-го июня скончался иеромонах Иоасаф 2-й, с признаками быстро поражающей холеры. Резолюциею высокопреосвященного Филарета от 11-го июня повелено: «к открытой временной больнице, Мясницкой части, назначить, для исполнения в больнице христианских треб, двух иеромонахов из Златоустова монастыря, с тем, чтобы они, чередуясь, были в постоянной готовности подавать больным духовныя пособия»^[202].
В тяжкое для Москвы время холеры 1847–48 гг. Господь не оставил Москвы своею благодатною помощию. В 1847 г., 30-го мая, начала источать чудеса икона Богоматери Споручницы в Николо-Хамовнической церкви, а в феврале 1848 года одному больному холерою чудесно указана была и стала источать чудеса икона Знамения Богоматери в Златоустовом монастыре. Больной этот, почетный гражданин Иродион Васильевич Воробьев, старец 60 лет, имел свой дом в приходе св. великомученицы Екатерины, что на Ордынке, и был известен строгим благочестием и благотворительностью^[203]. В ночь на 15-ое число февраля вышеозначенного года, он видел себя во сне в каком-то монастыре. Возле церковной паперти, — казалось ему во время сна, — неизвестный иеромонах, при котором находился послушник, готовился освящать что-то. Вдруг на стене, — какой, трудно определить, — явился образ Знамения Божией Матери с предвечным Младенцем. Благоговейный старец, исполненный небесной радости, поспешил приложиться к святому образу и, умильно смотря на этот образ, заметил райскую улыбку Божественного Младенца, а Пренепорочная Дева рекла: «раб Божий Иродион». Как скоро он еще раз взглянул на чудесную икону, то увидел великое сияние, исходящее от нея на подобие светозарных лучей, и сам был озарен Божественными блистанми, или, как после выражался он, «и меня сиянием осветило». Изумление и восторг остались присущими его душе и тогда, когда он проснулся. «Великое милосердие Царица Небесная явила надо мною недостойным!» — думал Иродион, растроганный до глубины души. После такого необычного и восхитительно радостного видения, больной тотчас же почувствовал телесное облегчение и возымел намерение непременно отыскать где-либо избавившую его от смертоносного недуга явлением своим св. икону Богоматери. Не успевши найти ее в приходской церкви, между тем хорошо помня свое сновидение, именно, что он в каком-то монастыре поклонялся перед образом Знамения, на стене явившимся и осиявшем его, он стал искать икону в других местах и наконец 17-го февраля, перед вечерней, нашел ее в Златоустовом монастыре, где он неоднократно молился, лет 30-ть назад^[204]. Без всякого стороннего указания, он сам нечаянно усмотрел ее над аркой при входе в Троицкую (монастырскую) церковь и, в чувстве благоговейной радости, пал на колена. Честная икона с давнего времени^[205] находилась над открытым входом в паперть Троицкой церкви. Она писана на липовой дске в 12 вер. длиною, 10 шириною, и отличается весьма удачным изображением лика Богоматери, который привлекает к себе взоры каждого верующего христианина. По сторонам Приснодевы написаны святители: Иоанн Новгородский (при котором икона Знамения прославлена была в Новгороде) и Николай Мирликийский. Горя христианским усердием, И.В. Воробьев испросил разрешение высокопреосвященного митрополита Филарета снять с наружной арки икону Знамения и внесть в церковь с подобающею честию. На другой день, 3-го числа марта (среди 2-й седм. Великого поста) в 9-ть часов утра, казначей монастыря иеромонах Арсений (за отсутствием настоятеля архимандрита Евгения, бывшего в то время ректором Вифанской семинарии), при молебном пении с прочею братиею^[206], снял св. образ и возложил на руки приснопамятного Иродиона для внесения в Троицкую церковь, где после внесения началось водосвятие и на средине храма пели акафист в честь Пресвятой Владычицы, пред Ея образом, взывая восторженно: радуйся Невесто неневестная! Затем новоявленная икона несколько недель находилась на аналое в правом приделе во имя св. Иннокентия Иркутского, впредь до усмотрения более приличного места. Во вторник пятой недели великого поста (23 марта), по окончании часов, неожиданно посетил Златоустов монастырь высокопреосвященный Филарет и изволил пройти прямо в алтарь Троицкой церкви; там он слушал молебен Божией Матери. Вышед из алтаря и, приложась к новоявленной иконе Царицы Небесной, спросил: «Где купец (Воробьев) хочет поставить икону?» Казначей отвечал: «Он желал бы поставить против придельного образа св. Иннокентия» (по левую сторону иконостаса, где она и положена была на аналое). — «Здесь неудобно, потому что загородится иконостас», сказал святитель и, зорко осмотрев Троицкий храм, указал наилучшее место для Знаменской иконы. После того, благословив братию и народ, оставил счастливую обитель. Как скоро Воробьев обложил икону серебряною позолоченною ризою с драгоценными камнями и устроил для нея киоту, она помещена была по правую сторону арки, отделяющей трапезу от храма. На лето ее переносили в соборную церковь св. Иоанна Златоуста; но с 1865 года, когда собор сделан теплым, она постоянно находится в резном иконостасе за левым столпом Златоустовской церкви, а в Троицкой оставлена копия с нея в сребропозлащенной ризе еще в 1848 году, снятая по усердию какой-то женщины, исцеленной от разслабления нерв благодатною силою от иконы Знаменской^[207].
Печальные, притекая к ней, нередко получали утешение, больные исцеление, как это видно из монастырской нарочно для сего заведенной книги, в которую записаны 8 чудесных исцелений, относящихся к 1848 году; о них доносимо было епархиальному начальству. Приводим одно для примера. Maиopшa Екатерина Александровна Капля объявила о себе 16-го августа, что она несколько лет страдала расслаблением нерв, соединенным с биением сердца и болью живота, почти не могла говорить, и опытные врачи отказались пользовать ее, считая болезнь ея неизлечимою. Узнав о чрезвычайно многолюдном стечении богомольцев в Златоустов монастырь^[208], и она пожелала отслужить молебен пред чудотворною Богоматернею иконою, и как скоро после молебна приложилась к ней с искренним и глубоким усердием, в ту ж минуту получила малое облегчение от недуга и начала говорить несколько свободнее. Возвратясь в квартиру с надеждой на Бога и на Пречистую Владычицу, день ото дня чувствовала себя лучше и наконец достигла такого состояния, как будто никогда не была больна. Все это она подтвердила при своем муже, своеручною подписью^[209]. Некоторые из испытавших над собой благодатное действие от иконы Знамения, в память сего оставляли разные подвески к ней. Чудотворный образ многие принимали в дома свои; молились пред честным ликом Матери Божией на открытых общественных молебнах или в крестных ходах, бывших в разных местах (приходах) города, по случаю вновь открывшейся в июне месяце того же года губительной болезни.
В самом монастыре каждодневно после ранней и поздней литургии, отправляем был общий молебен, и всякую пятницу во время малого повечерия читался акафист перед иконою Знамения, что и доныне продолжается. Кроме того 27-го ноября — в день ея праздника на утрени, и марта 3-го, когда новоявленная икона в первый раз внесена в Троицкую церковь, ежегодно после утрени (приспособительно ко времени св. четыредесятницы), бывает молебное и акафистное пение Пресвятой Деве^[210].
Со времени прославления Знаменской иконы, находящейся в Златоустовом монастыре, последний начинает приходить в более и более цветущее состояние. Троицкая церковь, вмещавшая в себя этот чудный образ, была возобновлена в том же году (1848), на счет почетного гражданина И. В. Воробьева, ежедневно посещавшего св. обитель для молитвы и наблюдения за работами. Укажем наиболее значительные: паперть, вместо деревянной, сделана каменная, пол в церкви настлан чугуном. Затем стенное росписание произведено по новой штукатурке, резьба на иконостасах и старые киоты в трапезе позолочены^[211]. Церковь освящена преосвящен. Иосифом, викарием Московским, в октябре 1848 года; потом, чрез несколько месяцев, в ней священнодействовал и сам митрополит. После литургии, благословляя купца Воробьева, владыка дал ему просфору и благодарил за обновление храма Божия.
1-го января 1850 года произведен в Златоустов монастырь в архимандрита Московской академии бакалавр иеромонах Леонид. Введенный в управление монастырем по надлежащему 3-го числа, он обратил внимание на некоторые неудобства для жизни в братских келиях, в холодное и сырое время года, зависевшие от повреждения печей, частию и от недостатка правильного за ними надзора; на будущую зиму он устранил эти неудобства. «Повреждение, оказавшееся в иконостасе монастырского храма святителя Иоанна Златоуста, — докладывал он митрополиту Филарету 1-го сентября, — заставило меня произвести осмотр иконостаса, что с архипастырскаго благословения Вашего Высокопреосвященства и совершено августа 31 дня, главным архитектором Московского Воспитательного дома, в присутствии наместника Чудова монастыря и моем. При осмотре оказалось, что основные вертикальные брусья иконостаса, укрепленные по длине своей железными скобами в стене, совершенно тверды: но, вися на вышеупомянутых скобах, они опираются пятою на один или два ряда кирпичей, лежащих на самом рыхлом щебне, который удобно уступает напирающей на него неравномерной тяжести брусьев. Отчего иконостас в некоторых местах и покосился и покоробился. Для исправления сего повреждения, предполагается: 1) иконостас разобрать и положить для него прочное основание из белого камня. Так как после сего можно будет уже решительно определить ценность работ, относящихся к постановке иконостаса на место; то 2) пригласить искусных мастеров, из которых наиболее надежным и сходным по цене, одному или нескольким, поручить постановку иконостаса, приделку недостающей резьбе, сделание новых царских врат по рисунку более сообразному с общим характером иконостаса, и относительно позолоты — или золочение вновь нижняго яруса с промывкою прочих ярусов, или золочение вновь всего иконостаса, смотря по средствам, какия на сей предмет найдутся в монастыре». Эти соображения владыка^[212] одобрил вполне, и в тот же день дал следующую резолюцию: «1) приступить к сему делу (о поправлении иконостаса), котораго надобность настоятельна. 2) Поелику настоятелю, по занятию должности ректора (Вифанской семинарии) непосредственно и непрерывно наблюдать за сим делом не можно: то составить для сего комитет из Знаменскаго архимандрита (Иоанникия) и Златоустовских настоятеля и казначея, с тем, чтобы важныя решения принимаемы были общим согласием, а менее важныя и надзор за исполнением могли, в случае отсутствия Златоустовскаго настоятеля, производиться прочими членами».
В промежуток времени от учреждения означенного комитета и до открытия работ внутри Златоустовской церкви, вот что замечательного случилось в монастыре:
23-го числа ноября, в день преставления св. Митрофана, епископа Воронежского, на иконе сего Угодника, находящейся в Троицкой церкви (на завороте левого придельного иконостаса), усмотрены были капли светлой жидкости, похожей на лучшее оливковое масло, снова появлявшиеся после обтирания; что продолжалось в течение 4-х месяцев^[213]. Таким неизъяснимым явлением на одной иконе в ряду прочих в иконостасе привлекаемы были тогда многие верующие, особенно искавшие чудодейственного пособия в ощущаемых ими недугах и скорбях.
31-го декабря последовало назначение архимандрита Леонида настоятелем Знаменского монастыря, что на старом Государевом дворе. В начатом им деле о возобновлении иконостаса в Златоустовском соборном храме^[214] за перемещением его допущена была медленность. Новый настоятель (с 8-го марта) архимандрит Евстафий обратил на сей предмет главное внимание: в июне 1851 года величественный пятиярусный иконостас, памятник ХVII столетия, был разобран и, по исправлении некоторых его частей, вновь поставлен на прочном основании и позолочен червонным золотом. Иконы в нем, за исключением храмовой, реставрированы художником Н.И. Подключниковым, который известен восстановлением древнего писания в Успенском соборе; шесть икон написаны заново: четыре для царских врат, сделанных по новому рисунку, остальные над дверями южной и северной^[215]. Тогда же (1852) устроены две новые позолоченные киоты: одна за правым столпом для иконы Владимирской^[216], другая с противоположной стороны — для Знаменской чудотворной иконы; прочие образа (напр. святцы и др.) у столпов, поддерживающих своды храма, были сняты. От клиросов (новые) и до амвона проведены железные решетки, а к двум киотам при столпах сделаны медные^[217]. Что касается стенной живописи, она промыта и освежена красками. Высокопреосвященный нарочно приезжал (1852) осмотреть эти работы; он же торжественно освятил церковь 1853 года, октября 3-го (в субботу).
В следующем году, 9-го июля, после вечерни, загорелся в Златоустовской церкви шкаф с ризничными вещами, надо полагать — от оброненного и подкатившегося под шкаф угля из кадила^[218]. Хотя пожар был вскоре потушен братиею с служителями, но ризница (обыкновенная) значительно повредилась от огня; равно и живопись в алтаре утратила от дыма свежесть красок, посему в 1861 году алтарь был росписан заново. В 1865 г. разобрана с южной стороны соборного храма каменная ветхая галерея^[219], как вредная для капитальной стены, к которой была прикреплена посредством железных крючьев. Под папертью с западной стороны сделана духовая печь.
При архимандрите Евстафии возобновлены и другие две церкви: а) Захарьинская, над св. вратами, с 1812 года находившаяся в запустении. В 1851 г. иконостас в ней был высеребрен с позолотой резьбы, свод и стены окрашены голубым клеевым колером. б) В Троицкой церкви иконостас, довольно измененный против прежнего рисунка и покрытый прежде (1848) краской перлового цвета с позолотой резьбы, в 1859 г. вызолочен сполна, вместе с двумя придельными. Написано несколько новых икон и картин на стенах^[220]. Крест на Троицкой церкви деревянный и только обложенный позолоченным железом, за ветхостию был снят в 1861 г. Взамен его поставлен медный отливной (осмиконечный), прекрасной формы и с позолотой через огонь.
Площадка под св. воротами и дорожки внутри монастыря настланы белым камнем (1851) и обсажены тополями. Каменный двух-этажный корпус на монастырском дворе исправлен (1861), и вместо 550 руб. стал ежегодно приносить до 700 р. сер. Одно-этажный флигель на юго-восточном углу ограды разобран по причине ветхости, и на том месте воздвигнуто новое двух-этажное здание. На смежный с ним каменный дом, построенный в 1836 году, наложен также второй этаж, и оба эти соединенные здания образовали собой длинный корпус, доставляющий ежегодно до 2500 руб. сер. В то же время (1862) произведена накладка второго этажа и на братский корпус, имеющий в длину 20 caж. и около 4-х саж. поперечника. На эти постройки издержано до 20000 руб. неокладной монастырской суммы, хранившейся в государственном банке^[221].
В кратковременное настоятельство архимандрита Никодима (с марта 1866 г.) приобретены в Златоустовскую церковь новые хоругви, металлические позолоченные, и для соборного праздничного служения шелковые облачения. Произведена из белого камня наружная облицовка фундамента той же церкви; над галереей храма с северной стороны сделан новый навес, покрытый железом и распространена одна из братских келий. Но дальнейшая деятельность почтенного о. архимандрита Никодима обращена была на пользу Богоявленского монастыря, который значительно он обновил и украсил.
Архимандрит Григорий, вступая в управление монастырем (в мае 1867 г.), получил наставление от высокопреосвященного митрополита Филарета: «руководствовать с духовной стороны братию, устроять обитель и с внешней стороны». При нем исправлен подвальный этаж Златоустовского соборного храма, с выкладкой фундамента и новых стен для поддержания свода (1868), написаны на железе новые картины под кровлей храма, с трех его сторон (1867)^[222].
Главнейшее внимание было обращено на Троицкую церковь^[223], которая значительно потемнела внутри, частию от времени при постоянном в ней богослужении, частию же от несвободного в ней обращения воздуха, по причине недостаточной высоты свода, или от наполнения дымом при неосторожном отоплении. Надлежало не просто возобновить ее, но и обезопасить, по возможности, на будущее время от разных неблагоприятных условий. Возобновление этой церкви с двумя приделами: во имя св. Иннокентия Иркутского (по правую сторону) и св. Димитрия Ростовского совпадает с назначением на Московскую митрополию высокопреосвященного Иннокентия, бывшего архиепископом Камчатским, и начато с разрешения (от 21-го марта 1868 г.) преосвященного Леонида, старшего викария Московской епархии, временно управлявшего ею до прибытия высокопреосвященного Иннокентия, а в 1850 г. управлявшего Златоустовым монастырем. Несмотря на скудость монастырских средств, начатые работы шли успешно, благодаря доброму участию иркутских граждан, проживающих в Москве, и других лиц. Стенное росписание внутри церкви производил по новой штукатурке свободный художник И.С. Сушкин. Иконы, почти все новые^[224], писаны тем же художником по узорчатому золотому фону. Три новых иконостаса (столярной работы покойного резчика П.З. Миронова) отличаются лёгкостью и изяществом рисунка. Позолоченные червонным золотом и соединенные посредством заворотов, они производят великолепный эффект, тем более, что с устройством светлого фонаря над куполом и духовой печи (вне храма, по правую сторону трапезы), церковь стала гораздо светлее и просторнее. Еще обращают на себя внимание три новые вызолоченные киоты: одна для иконы воскресения Христова над горним местом, в алтаре, прочие по сторонам арки, отделяющей трапезу от храма, для икон Знамения и св. Иоанна Златоуста. Клиросы железно-решетчатые, вместо деревянных, не загораживают собой иконостасов; по сторонам их — новые хоругви металлические, позолоченные. Троицкая церковь и совне получила гораздо лучший вид^[225]… Освящение (малое) церкви с приделом святителя Иннокентия изволил совершить 3-го августа (воскресенье) 1869 года тезоименитый угоднику высокопреосвященнейщий Иннокентий, митрополит Московский и Коломенский, при многочисленном стечении народа^[226]. Светлому торжеству духовному благоприятствовала сама погода, ясная и теплая. О, да будет для нас благословен и памятен сей день, его же сотвори Господь!
Еще в 1848 г., с разрешения в Бозе почившего митрополита Филарета, была поставлена у св. врат, для поклонения, Знаменская икона Божией Матери, копия (другая) с чудотворной. В декабре 1868 года, для охранения иконы от сильного действия перемен воздуха, особенно дождя и снега, испрошено позволение поместить ее в порожней части южной арки, находящейся по правую сторону св. врат и возжечь пред нею лампаду.
В верхнем этаже братского корпуса устроены две новые келии (1867). На одноэтажное смежное с колокольней здание (в 7 саж. длины и 3½ шир.), занимаемое прежде погребами, наложен, старанием казначея иеромонаха Даниила, второй этаж, и все здание обращено в жилое (приносит до 500 руб. в год).
Решением московского окружного суда, утвержденным судебной палатой 27 марта 1869 года, возвращен монастырю участок огородной земли, в количестве 1½ десятин, образовавшийся от ската озера и неправильно присвоенный (как это дознано землемером Морозовым в 1856 г.) крестьянами деревни Новинок, Коломенской волости, за что они подвергнуты денежному штрафу в пользу монастыря на сумму 825 руб. сер^[227].
Златоустов монастырь достаточно обезпечен в средствах содержания. В прежнее время (напр. в 1814–20 г.), численность штатной и неокладной суммы простиралась ежегодно от 8 до 10 тыс. руб. асс., ныне столько же получается на серебро. Разумеется, по причине увеличившейся ценности на все предметы, и расходы на содержание монастыря значительно увеличились.
Каждодневно мы творим молитвы «о благотворителях святыя обители сея». Из них многие уже отошли на вечный покой^[228], и мы удобно заносим имена почивших на страницы истории монастыря. Но и находящиеся в живых простят нам, если мы, ради доброго дела и доброго примера, объявим их имена и таким образом не пощадим их скромности.
Начнем с духовных лиц. По завещанию ростовского Яковлевского монастыря архимандрита Аполлинария, бывшего настоятелем Златоустовской обители, на вечное поминовение его выдана (1818) тысяча руб. асс. Такая же сумма отказана в пользу монастырской братии Златоустовским архимандритом Досифеем (получена в 1820 г.). Андрониковского монастыря иеромонах Варлаам завещал в Златоустов, где он принял пострижение, билет сохран. казны в 2000 руб. асс. (получен в 1831 г.) с назначением процентов с сего билета на поддержание церковного благолепия. Настоятель Оптиной Введенской пустыни, архимандрит Моисей, блаженно скончавшийся в 1862 г., препровождая в Златоустов монастырь несколько книг (22 экземпляра), писал по сему случаю от 16-го мая 1861 года: «покорнейше прошу принять оныя для монастырской библиотеки, в знак молитвеннаго общения нашего, и не лишить в вашей (Златоустовской) обители церковнаго поминовения о упокоении души в Бозе почившаго старца обители нашей (Оптиной) иеросхимонаха Макария, трудившегося с великим усердием и любовию в переводе и печатании оных отеческих книг, единственно для душевной пользы жаждущих спасения».
Иоанно-Воинской, у Калужских ворот, церкви, в Москве, священник Иван Михеевич Борзецовский, в обитель своего ангела, где (именно в бурсе) жил он в отрочестве, пожертвовал, в 1869 г. августа 23-го, серебряный ковчежец с частицею мощей святителя Григория Паламы, архиепископа Солунскаго^[229]. Святыня помещена в обновленной Троицкой церкви на иконе сего угодника (на завороте левого придельного иконостаса), написанной в апреле того же года и украшенной серебропозолоченным венцем.
Из других вкладчиков особенного внимания заслуживают:

1. Графиня Анна Алексеевна Орлова-Чесменская. В 1846 г. она препроводила к высокопреосвященному Филарету сорок три билета московского опекунского совета, каждый в 5715 руб. сер., на вечное обращение в пользу обителей Московской епархии^[230]. В Златоустовом монастыре, на долю которого достался один из этих билетов, бывает соборное поминовение в Бозе почившей графини — в день ее тезоименитства 25-го июля, и в день кончины, последовавшей 5-го октября 1848 года^[231].
2. Княгиня Ольга Михайловна Кольцова-Мосальская, на поминовение родителей дала (1837 г.) тысячу руб. асс. В 1839 г. изволила пожертвовать в Троицкую церковь две серебряные лампадки. В 1845 г. пожаловала 4000 руб. асс.; из них 500 руб. на масло для лампадок, еще 500 на поминовение сродников, а остальные 3000 р., не полагая в опекунский совет, определила вообще на церковные нужды^[232]. Московский архипастырь, извещенный о том, написал: «Бог благословит благодеющую».
3. Надворная советница Ольга Ивановна Чаплыгина внесла в сохр. казну, на вечное время 230,430 руб. 96 коп. сер. с тем, чтобы проценты с сего капитала, по ее смерти (сконч. в 1846 г.), были обращаемы в пользу десяти Московских монастырей, мужских и женских, какие укажет епархиальное начальство, по равной части, т.е. по 921 руб. 72 коп. в год^[233]. По истечении семилетнего срока пользования процентами, тот или другой из этих монастырей на следующее семилетие может снова получать означенное пособие, если Высокопреосвященный не почтет за лучшее предоставить его другим обителям, находящимся в Москве, и так далее. Соборное поминовение о упокоении приснопамятной болярыни совершается в Златоустовом монастыре (так как и он пользуется от ее щедрот) во дни тезоименитства и кончины ее т.е. 11-го июля и 14-го февраля.
4. Елизавета Дмитриевна Корсакова, вдова надворного советника, пожертвовала (1851) в церковь во имя прав. Захария и Елисаветы, на престол и на жертвенник одежды голубого бархата по серебру, с крестами, шитыми золотом; верх голубого штофа. Ее же дар (1853) — крест напрестольный серебряный, с изображениями на перламутре распятия Господня и предстоящих; надпись вверху креста на трех языках, еврейском, греческом и римском, — сосуды серебряные позолоченные с стразами, как-то: потир, дискос, два блюдца, лжица и копие с серебряным рукоятием.
5. Иродион Вас. Воробьев, почетный гражданин, в благодарность за чудесное исцеление, полученное им от Знаменской иконы Богоматери, устроил (1848 г.) для сей иконы серебряную ризу (в 2 фун.) с драгоценными камнями, и возобновил Троицкую церковь, вмещавшую в себе чудотворный образ. На престол и на жертвенник он сделал одежды парчевые по белой земле, с золотыми разводами, а верхние стороны малинового штофа; пожертвовал ковчег для хранения запасных св. Даров серебряный (в 5 фун. 26 зол.), обыкновенной, но изящной работы, — запрестольные крест, икону Знамения и седмисвечник медный посеребренный (в 2 пуд. 15 фун.), на подобие ветвистого дерева; ныне не существует. Плащаница высокой работы, мерой 2 арш. 7 вер., бархатные хоругви^[234], — икона св. Иоанна Златоуста в Троицкой церкви, с серебряным позолоченным венцем^[235], — 4-е серебряные лампадки, два больших подсвечника, медных посеребреных и два медных паникадила^[236] — все это жертва его усердия. Кроме того, на возобновление иконостасов в соборном храме и в церкви во имя прав. Захарии и Елисаветы дано им (1851 г., окт. 2) — 3000 руб. сер., за каковое пожертвование предписано было (1852 г. апр. 19, уже по смерти Воробьева), объявить ему благословение св. Синода. На вечное поминовение завещан им билет сохр. казны в 2000 руб. сер. «Единая чистая и непорочная Дево, Бога без семене рождшая, моли спастися души его»!
6. Дочь купца Воробьева, Агриппина Иродионовна Шеина, возложила (в 1857 г.) на чудотворную икону Богоматери бриллиантовый крест на золотой цепочке.
7. Г-жа Mapия Петровна Попова пожертвовала (1858) на венец Божией Матери серебряную вызолоченную коронку, осыпанную бриллиантами и розами (в 203 руб. сер.). В то же время убрус Божией Матери низан жемчугом, и на украшение ризы употреблены еще несколько драгоценных камней, приобретенных от разных лиц образным иеродиаконом Даниилом, нынешним казначеем. Некоторые из сих камней расположены в форме креста (на персях Богоматери); другие осыпаны розами или стразами, в виде звезд^[237].
8. Александра Васильевна Мазурина, вдова почет. гражданина, удостоилась получить благословение св. Синода (1863 г., марта 18), за пожертвование, в 1862 г., в Златоустовский монастырь: полного золотой парчи облачения, воздухов, шитых золотом по пунцовому бархату, золотого венца на икону Знамения Богоматери и большого медного высеребренного подсвечника пред сию икону. В другое время пожертвованы ею две серебропозолоченные лампадки в соборной церкви, одна пред иконою Знамения, другая пред животворящим крестом Господним (каждая в 3 фут. 15 зол.). Дочь ее Варвара Федоровна, в феврале 1867 года, незадолго до свадьбы, служила в Златоустовом монастыре молебен Невесте неневестной, и на украшение чудотворной ее иконы принесла драгоценное ожерелье, низаное жемчугом в три нитки, с бриллиантовой звездочкой в скрепе.
9. Иркутские граждане, проживающие в Москве, пожертвовали в придел св. Иннокентия напрестольный серебряный крест, с финифтяными образами (1827). Василий Прокопиевич Медведников пожертвовал, в 1853 г., местный образ св. Иннокентия, мерою 1 арш. 3 вер. в высоту и 9 вер. в ширину^[238]. Святитель написан в клобуке и архиерейской мантии; правой рукой благословляет, а в левой держит жезл архиерейский. Риза на образе серебряная в 13 фун. 53 зол., сбирной работы, вызолочена через огонь и убрана драгоценными камнями. Новая икона, с серебропозлащенною пред ней лампадою, оценена в 845 руб. сер., и в том же году (1853) была на Московской мануфактурной выставке. Недавнее возобновление Троицкой церкви с двумя приделами, подало случай к новым пожертвованиям со стороны Иркутских граждан. Александр Константинович Трапезников и жена его Александра Захарьевна, за особенное усердие к обители св. Златоуста, получили в благословение (августа 30, 1869 г.) образ Знамения Царицы небесной, с собственноручною Его высокопреосвященства, митрополита Иннокентия, надписью на обратной стороне. По примеру их, значительное денежное пособие оказали нам: Федор Константинович Трапезников, ныне находящийся в Иркутске; Василий Прокопиевич и Алексей Прокопиевич Медведниковы; Иван Лонгинович Медведников, Василий Николаевич Баснин, Константин Васильевич Анчуков и др.

Одновременно с ними благотворили многие из Московских граждан, — Косьма Яковлевич Дараган, Агриппина Иродионовна Шеина — дочь купца Воробьева, имевшая счастие получить в благословение от архипастыря икону Знамения (3 авг. 1869 г.); Онисим Пименович Тюляев, Гавриил Матвеевич Игумнов и др.
Всего от разных лиц получено на возобновление Троицкой церкви 8276 руб. 85 коп. сер.
Златоустовская обитель и сама во многих случаях охотно делилась частию своего имущества, своими книгами, своею утварью. Было бы долго исчислять все пожертвования, сделанные ею в разные годы; да и не все известны. Итак, ограничимся немногими указаниями. В 1824 г., в пользу пострадавших от наводнения жителей С.-Петербурга, обитель пожертвовала 300 руб. асс. В 1834 г. на возобновление храма Господня в Иерусалиме 28 руб. 50 коп. асс. В Крымскую кампанию (1854г.) на военные издержки 1500 руб. сер. В 1867 г. в пользу бедствующих Критян 100 руб. В 1870 г. пожертвовано в Полоцкую епархию 10 руб., и столько же в пользу устрояемой в с. Острове (Москов. епарх.) богадельни для бедных лиц духовного звания.
Присоединяем к этому еще несколько опытов благотворительности. В 1850 г. одна бедная вдова утруждала Его Высокопреосвященство просьбою о вспоможении, которое дало бы ей возможность воспитывать 4-х летнего внука ее, Ивана, сына умершего штатного служителя Златоустова монастыря. На сем прошении резолюция Высокопреосвященнейшаго последовала таковая: «послать к Златоустовскому настоятелю (архимандриту Леониду), чтобы он доложил мне о сем». Вследствие сего, настоятель осведомился о бедной вдове, и, узнав, что она находится в приюте Мясницкой части, входил в сношение с начальством приюта. Он полагал мнением: «1, выдав малолетнему Ивану надлежащее свидетельство о его происхождении, дозволить ему оставаться на воспитании у Анны Абрамовой до 8-летняго возраста, по достижении котораго он может поступить в ученики по какому-нибудь мастерству, и 2, на содержание малолетнаго положить Анне Абрамовой по одному рублю сер. в месяц, впредь на четыре года, заимствуя означенную сумму из неокладных монастырских сумм». С мнением настоятеля Владыка был согласен^[239].
В 1866 г., сентября 17-го, архимандрит Никодим докладывал митрополиту следующее: «В число послушников Златоустова монастыря просит быть принятым исключенный, по прошению отца, в сентябре месяце из низшаго отделения Московской семинарии ученик Л–в^[240], который вместе с тем объяснил, что отец его, сельский причетник, исключил его из семинарии по крайней своей бедности и невозможности содержать в семинарии, но что он, Л–в, с своей стороны и желал бы и мог бы продолжать учение… Настоятель и братия Златоустова монастыря, имея в виду, что крайняя бедность родителей лишает некоторых учеников возможности получать образование в семинарии, и желая оказать посильную помощь нуждающимся, положили: 1) просить и просят у вашего Высокопреосвященства архипастырского разрешения, по примеру некоторых других монастырей Московской епархии^[241], отделять ежегодно из неокладных сумм монастыря по 75 руб. на содержание в Московской ceминарии одного из недостаточных учеников — детей причетнических, каковую сумму и высылать в семинарское правление в начале учебного года. 2) Если дозволено будет вашим Высокопреосвященством исключенному из семинарии, по бедности отца, ученику Л-ву возвратиться в семинарию и продолжать учение, согласно желанию: то назначенные от Златоустова монастыря, в пособие бедным ученикам 75 руб. употреблять на содержание сего ученика Л–ва, доколе он будет показывать себя достойным сего по своим успехам и поведению». Все это было разрешено; только Л–в продолжал семинарское учение не более 2-х лет^[242].
Внося ежегодно вышеозначенную сумму денег, монастырь, сверх того, дает с недавнего времени (сент. 7) приличное помещение и готовый стол двум бедным воспитанникам семинарии^[243].
Доселе мы говорили почти только о денежных приношениях, какие делала и делает наша обитель. Из вещественных ее приношений отметим следующие. В 1860 г. в библиотеку Московской академии передан пролог, по признакам, XVI века, писанный полууставом, переходящим в скоропись, на 499 листах, и пожертвованный в Златоустовский монастырь князем Федором Петровичем Барятинским. Разрешая препроводить сию рукопись в академическое правление, митрополит заметил: «академия, конечно, примет это с благодарностию» (резол. окт. 4). В том же году несколько древних икон, старопечатных книг, богослужебных и отеческих, и значительная часть ризницы пожертвованы в новоустроенный Спасо-Гуслицкий монастырь, а в пользу недостаточных церквей Могилевской епархии обитель пожертвовала напрестольный крест и серебряные сосуды, именно потир, со всеми к нему принадлежностями, и ковчежец для хранения запасных Даров^[244].
Наконец, мы считаем себя обязанными представить нашим читателям возможно краткие и обстоятельные сведения о настоятелях монастыря^[245], из коих некоторые призваны после к высшему служению в церкви — епископскому, и о них-то Златоустовская смиренная обитель может сказать с дерзновением: «Вы — моя слава и доброта, украшениe и похвала моя!..» С 1812 года настоятели архимандриты были, один за другим, в таком порядке:

1. Лаврентий, в мире Лука Николаевич Бакшевский (1808–13), сын священника села Ивановского, Владимирской епархии. По окончании воспитания в Троицкой лаврской семинарии, определен учителем низшего грамматического класса в Перервинскую семинарию, 1799 года, сентября 6-го. В следующем году, 2-го марта, пострижен в монашество; того же месяца 25 числа посвящен во иеродиакона; 7 августа переведен учителем в высший синтаксический класс. В 1801 г., декабря 6, произведен в иеромонахи. Через два года с половиною (т.е. в 1804 г., 29 апр.) сделан префектом семинарии^[246] и учителем риторики и поэзии; потом вскоре соборным иеромонахом. В 1806 г., января 6-го, посвящен в игумена Перервинского монастыря; в день св. Пятидесятницы награжден палицей. В 1808 г., 25 января, вверено ему и настоятельство в Николаевском Угрешском монастыре, впрочем, на короткое время. Того же года, 14 октября, возведен в сан архимандрита Златоустовского монастыря, с оставлением при нем прежних должностей. В 1813 г., 19 марта, перемещен настоятелем в Богоявленский монастырь, с увольнением от учительской должности; 1-го декабря утвержден присутствующим в московской консистории. В 1815 г., апреля 30, уволен от управления Перервинским монастырем (до сего времени он настоятельствовал в двух монастырях) и от должности префекта; зато назначен членом московского комитета духовной цензуры. Указом Св. Синода от 26 июня поручено ему возобновить после войны (французской) кафедральный Архангельский собор, с употреблением на этот предмет 40000 руб. асс. В 1816 г. июля 13, он был переведен из Богоявленского в Высокопетровский монастырь^[247] и августа 30, награжден орденом св. Анны 2-й ст. В 1817 г. марта 13, назначен благочинным над мужскими монастырями Московской епархии; декабря 14 отправлен в С.-Петербург на чреду священнослужения и проповеди слова Божия. 1819 г. января 19, хиротонисан в Петербургском Казанском соборе в епископа Дмитровского, викария московского. По смерти архиепископа Августина, последовавшей того же года, 3 марта, он три месяца управлял Московскою епархией до прибытия высокопреосвященного Серафима; в следующем году сопричислен к ордену св. Анны 1-й ст., а сентября 26, Высочайше повелено ему быть епископом Черниговским. В 1826 г. августа 22, в день коронования и священного миропомазания в Бозе почившего Государя Императора Николая Павловича, пожалован саном архиепископа. В 1831 г.
   12 апреля, по расстроенному здоровью, от епархии уволен, с назначением местопребывания в переяславском Даниловом монастыре, где он скончался в ночь на 17 число декабря, 1837 года^[248].
2. Авраам (1813–16)^[249], до поступления в монашество Алексей Феодорович Шумилин, сын священника. По окончании курса наук в Крутицкой семинарии^[250], произведен, 1782 г., окт. 29. в г. Болхов^[251] к церкви св. великом. Георгия в священника; был благочинным и присутствующим в духовном правлении. В 1784 г., определен ключарем кафедрального Крутицкого собора^[252] и состоял с 1785 по 1788 г. учителем поэзии в Крутицкой семинарии. По упразднении Крутицкой епархии в 1788 г., переведен священником к Екатерининской церкви, при московском Воспитательном доме, и в то же время назначен законоучителем в этом доме, какую должность исправлял 22 года и 8 месяцев. В1799 г. января 20, посвящен в сан протоиерея; 1803 г. марта 22, награжден камилавкой, 1809 г. февраля 12, наперсным крестом. В 1811 г. апр. 18 назначен протоиереем Архангельского собора, членом консистории и благочинным соборов и ружных церквей, находящихся в Кремле: ноября 8 (день архистр. Михаила) на него возложена палица. В 1812 г. августа 22, на образование московского ополчения, представил он от своего ведомства 80 руб. асс. Незадолго до вступления в Москву неприятеля, отправлен был с драгоценностями кремлевских соборов в Вологду, и возвратил их в целости. В 1813 г. апреля 3, пострижен в монашество в Чудовом кафедральном монастыре; 6-го числа посвящен в архимандрита Златоустова монастыря. Резолюциею преосвящен. Августина от 23 мая того же года предписано определить его благочинным над мужскими монастырями Московской епархии, «яко мужа отлично воздержнаго, благоговейнаго и просвещеннаго». Под его надзором исправлен и обстроен (1813) Николаевский греческий монастырь в Москве. В 1816 г. июля 13, переведен в Богоявленский монастырь, августа 30 пожалован орденом св. Анны 2-й ст. В 1817 г. февр. 17, вызван в С.-Петербург на чреду священнослужения; марта 3, переименован настоятелем Андроникова монастыря. В июле 1818 г. хиротонисан в епископа Тульского и Белевского. В 1821 г. окт. 21 перемещен в Астрахань архиепископом, в 1824 г. на Ярославскую кафедру. В следующем году вызван в С.-Петербург для присутствования в Св. Синоде^[253]. В бытность в Москве по случаю священного коронования (1826 г. авг. 22) Государя Императора Николая Павловича, пожелал остановиться в Златоустовом монастыре^[254]. В 1836 г. окт. 9-го, по собственному прошению, уволен от управления епархией, с дозволением жить в Толгском Ярославском монастыре на правах настоятеля. Скончался 1844 г., 14 апреля, на 83 году от рождения^[255].
3. Досифей Голенищев-Кутузов (1816–19), из дворян. Военная служба доставила ему чин секунд-маиора. По выходе в отставку, находился с 24 декабря 1792 г. в Екатерининской пустыни. В монашество пострижен 1860 г. ноября 21; посвящен во иеродиакона декабря 6, в иеромонахи 25 числа. В 1807 г. янв. 3, назначен строителем Екатерининской пустыни. От сей должности, согласно прошению, уволен 1809 г., с определением в число братства Троицкой лавры. 1811 г. авг. 20, произведен в Дмитровский Борисоглебский монастырь в архимандрита. Перемещен в Златоустов монастырь 20 июля 1816 г.^[256]; здесь и скончался 1819 г. июня 2-го, на 71 году от роду. Сохранился портрет его, писанный на полотне красками.
4. Иннокентий (1819–22)^[257] в мире Иван Васил., сын священника, обучался в Троицкой семинарии, и потом был в Перервинской семинарии учителем латинской грамматики и синтаксиса. 1799 г. июня 29, рукоположен во священника к Софийской, на Лубянке, церкви (в Москве). Переведен к Неопалимовской церкви, что близ Девичьего поля, 1800 г. окт. 26. Проходил должность увещателя в 1-м департаменте надворного суда с 1801 по 1807 г., и духовного депутата с 1815 г. января 14. Кроме того, был с 1815 г. духовником Пречистенского сорока, и в том же году (в январе) награжден скуфьею. В монашество пострижен 1816 г. ноября 6, затем вскоре, именно 8 числа, посвящен (на 47 году своей жизни) в архимандрита Златоустова монастыря. С 15 декабря ректор Заиконоспасских училищ; с 1820 г. января 21, ректор Андрониковского училища. Через год член консистории. В 1822 г. января 18, определен ректором Пензенской семинарии и настоятелем Нижнеломовского Богородицкого монастыря. Того же года, марта 27, переведен в Новгородскую семинарию и получил в управление 24 апреля, монастырь препод. Антония Римлянина, сделан и членом Новгородской консистории. С 1823 г. июля 23 настоятель Богоявленского монастыря в Москве, а с 16 сент. член здешней консистории. В следующем году, февр. 13, назначен законоучителем при Московском университете; в конце 1827 г. уволен от этой должности. По указу Св. Синода от 15 мая 1828 г. переведен в Нижегородский первоклассный Печерский монастырь. Скончался в Москве, в Екатерининской больнице и похоронен в Покровском монастыре.
5. Феофилакт (1822), из купеческого звания, пострижен в Пешношском монастыре 1801 г., апреля 1; в том же году рукоположен во иеродиакона, а в следующем, апреля 21, в иеромонаха. 1806 г. определен в Сретенский монастырь строителем. В июне 1813 г. «за усердие к св. церкви во время нашествия неприятеля», награжден 13 числа набедренником, 28-го наперсным крестом. В 1814 г. с 1 по 24 июня имел смотрение за работами по возобновлению Ивановской колокольни; потом с 13 июля за поправкой комнат в Лаврской академии, в особенности за постройками в Вифанской семинарии. 1815 г. января 16 определен наместником Чудова монастыря; февраля 12 посвящен в игумена Угрешского монастыря, с оставлением за ним и должности наместника. В 1816 г. августа 30-го, «за отличное усердие, оказанное им при восстановлении духовной части в Москве, после нашествия неприятельскаго», как написано в Высочайшем рескрипте на имя о. игумена, Всемилостивейше пожалован кавалером ордена св. Анны 2-й ст. В следующие годы находился он коммиссионером: а) при наружном возобновлении (1817) Покровского Василия Блаженного собора; б) при золочении главы на Ивановской колокольне и переливке большого Успенского колокола (1817–18); в) при постройке домов в бывшем Крестовоздвиженском монастыре для соборян Успенского собора (с авг. 17-го 1816 г.); г) при постройке домов в бывшем Георгиевском монастыре для соборян Благовещенского и Архангельского соборов (1818–20) и д) в бывшем Ивановском монастыре для помещения служителей духовной типографии (1817). Под его ж наблюдением производились постройки в Новоиерусалимском монастыре (1819–20) и в духовной консистории (1821). По случаю крещения в Чудовом монастыре Великого князя Александра Николаевича, ныне царствующего Государя Императора, 1818 г. мая 5, — в тот же день Высочайше пожалован, как наместник Чудова монастыря, наперсным бриллиантовым крестом, украшенным аметистами. В июне 1819 г. произведен в архимандрита Дмитровского Борисоглебского монастыря. В 1822 г. февраля 24 перемещен в Златоустов монастырь, сент. 13 в Данилов; в том же году избран директором Московского библейского общества^[258]. 1831 г. апреля 29, по его прошению, от управления монастырем уволен, на 61 году от рождения, и послан на жительство в Пешношский монастырь, где он давал обеты монашеские; скончался в 1842 году.
6. Ocия (1822–27)^[259], в мире Онисим Архангельский, сын сельского диакона. Обучался до философии в Перервинской семинарии, а продолжал и окончил образование свое в Славяно-греко-латинской академии. В 1797 г. июня 12 посвящен во диакона к Николаевской, в Звонарях, церкви. В следующем году, июня 28, переведен к Трехсвятительской, у Красных ворот, церкви. В феврале 1800 г. назначен он был экзаменатором поставляемых во диаконы и церковнослужителей перед посвящением в стихарь. Эту должность проходил до рукоположения своего в сан священника к Георгиевской, на Лубянке, церкви 1801г. февр. 17. С 1812 г. сент. 7 был законоучителем в коммерческой практической академии. Награжден скуфьею в феврале 1818 г.; определен смотрителем Заиконоспасского училища 1822 г. июня 19. Того же года сентября 11 пострижен в монашество, а 15 числа посвящен в архимандрита Златоустова монастыря. Он продолжал посещать практическую академию. Ноября 7 сделан членом комитета по постройке Заиконоспасских училищных зданий; 1825 г. янв. 29 — членом консистории и благочинным монастырей. В следующем году августа 22 (день коронования) пожалован орденом св. Анны 2-й ст. Скончался внезапно 1827 г. окт. 13, на 53 году своей жизни.
7. Никодим (1827–28)^[260], из духовного звания, обучался с 1795 г. в Суздальском училище, потом во Владимирской семинарии. В 1808 г. сент. 11 определен в Переславское училище низшей и высшей информатории учителем и катехизатором. В 1811 г. янв. 5 переведен в Суздальское училище наставником синтаксиса и грамматики; февраля 25 назначен помощником инспектора; октября 18 поручено ему преподавание греческого языка. В воскресные дни ученикам всех классов он объяснял пространный катехизис. Пострижен в монашество 1814 г. дек. 19; в следующем году, января 3, рукоположен во иеродиакона, 5 числа в иеромонаха; того же 20 числа утвержден в должности эконома Владимирской семинарии, октября 31 награжден набедренником. С 1816 г. янв. 21 строитель Переславского Николаевского монастыря; сентября 1 смотритель муромских училищ и учитель катехизиса, географии и греческого языка в высшем отделении^[261]; ноября 20 цензор проповедей и член духовного правления. В 1820 г. дек. 25, произведен в Муромский Благовещенский монастырь во игумена с оставлением в прежних должностях. 1823 г. ноября 28, назначен попечителем о призрении бедных духовного звания. С 1825 г. марта 22, архимандрит Боголюбова монастыря, мая 15 перемещен на должность смотрителя и учителя владимирских училищ; июня 30 в Сретенский монастырь строителем. В июне 1813 г., 23 дек. переведен настоятелем в Златоустов монастырь. За прежнюю училищную службу, одобренную ревизором, объявлена ему, в январе следующего года, признательность комиссии духовных училищ (14 числа) и преосвященного Владимирского Парфения (24 числа). Того же (1828) года, февр. 4, член московской консистории; 16 мая переименован настоятелем Богоявленского монастыря; 15 июля хиротонисан в Большом Успенском соборе на епископию Орловскую и Севскую. Преосвященный имел орден св. Анны 1-й ст.; скончался 1839 г., 30 декабря^[262].
8. Арсений Нагибин (1828), сын диакона, обучался сперва в Крутицкой семинарии, а по упразднении оной — в Славяно-гр.-латинской академии. По окончании курса наук, был в ней учителем грамматич. класса. В 1798 г. февр. 2 посвящен во диакона к Воскресенской, что в Монетчиках, церкви; в 1802 г. марта 2-го, священника к Введенской единоверческой церкви, пострижен на Троицком подворье, высокопреосвященным Филаретом 1825 г. марта 6, и определен синодальным ризничим, а 8 числа награжден набедренником. В 1826 г. пожалован, в числе белого духовенства, фиолетовою скуфьею; в 1827 г. золотым кабинетским крестом. Того же года июля 24 поставлен в архимандрита Серпуховского Высоцкого монастыря; 4 октября назначен членом духовного правления. По указу св. Синода от 1828 г., 16 мая, перемещен (на 56 году от роду) в Златоустов монастырь; с августа 3 член консистоpии; 7 числа получил в управление Богоявленский монастырь. В 1830 г. сент. 23, определен депутатом к начальствующему Городской части, д. ст. сов. Самарину, для содействия к прекращению эпидемии, в каковой должности находился по 27 декабря. 1832 г. был членом комитета для снабжения денежною суммою причтов Московской епархии, нуждавшихся в средствах содержания. Высочайше награжден орденом св. Анны 2-й ст., января 21, 1833 г.; в следующем году дек. 29 избран в члены комитета по построению Симоновской колокольни. В 1837 г. февр. 19 переведен настоятелем в Новоиерусалимский монастырь, где он скончался 1843 г. апреля 27-го.
9. Иосиф (1828–30)^[263], сын священника, образование получил в Сл.-гр.-латинской академии. В 1792 г. окт. 25 посвящен в диакона к церкви Сорока Мучеников, близ Новоспасского монастыря; 1794 г. апреля 9, во священника к Космодамианской, что в Старой Кузнецкой, церкви. Определен духовным депутатом 1817 г. июля 9, награжден скуфьею 1822 г. февр. 5. В монахи пострижен в Златоустовом монастыре 1827 г. авг. 7, и определен синодальным ризничим. В следующем году, августа 15, произведен в архимандрита Златоустова монастыря; 10 сент. член консистории. 1830 г. марта 18, переведен в коломенский Новоголутвин (второкл.) монастырь; июля 16 назначен членом духовного правления^[264]. Скончался 1838 г. мая 27, 72 лет от рождения. Погребен на кладбище Староголутвина загородного монастыря.
10. Филадельф (1830–32)^[265]. в мире Константин Иванович Пузина, родом малороссиянин, из дворян, сын священника. Обучался до 1809 г. в Переславской семинарии, а затем в С.-Петербургской духовной академии. По окончании в ней курса со степенью кандидата, определен (1814 г.
    августа 13) в Вологодскую семинарию учителем еврейского и французского языков. В 1820 г. сент. 23, сделан библиотекарем семинарии. Пострижен в монашество 1822 г. мая 28; в июле 5 числа посвящен во иеродиакона, 9-го во иеромонаха и причислен к штату вологодского архиерейского дома; 15 августа награжден набедренником, а 17 сентября произведен в игумена. В том же году и месяце сентябре перемещен в Черниговскую семинарию инспектором и учителем философии и французского языка. 1823 г. января 30, назначен смотрителем уездных духовных училищ, находившихся при самой семинарии, в которой он продолжал занимать прежние должности. По указу Св. Синода от 12 августа того же года поручен ему в управление козелецкий Георгиевский монастырь. С 1825 г. сент. 20, ректор и наставник богословских наук в Воронежской семинарии; ноября 19 член консистории. В 1826 г. июня 22, возведен в сан архимандрита Алексеевского Акатова монастыря в Воронеже; 10 сент. благочинный монастырей и цензор проповедей, писанных для произношения в кафедральном соборе. Ему как деятельному члену Воронежского попечительного о бедных комитета (с 1828 г. янв. 13), объявлено Монаршее благоволение в 1829 г. янв. 24. Того же года февраля 5 переведен настоятелем в перемышльский Троицкий Лютиков монастырь Калужской епархии. Указом св. Синода от 18 марта 1830 г., дан ему в управление Златоустов монастырь; апреля 16 член московской консистории. В следующем году 25 января определен ректором Кишиневской семинарии и учителем богословских наук; 1832 г., 4 марта — присутствующим в местной консистории; 28 апреля настоятелем Курковского Рождество-Богородичного монастыря. С 25 дек. 1833 г. по 16 марта 1835 г. исправлял безмездно должность ревизора Бессарабских взаимного обучения школ. В 1837 г. июня 19 переименован настоятелем Добрушского Николаевского монастыря. 1840 г. 29 апреля удостоен награждения орденом св. Анны 2-й ст. В 1846 г. исправлял в С.-Петербурге чреду священнослужения и проповеди слова Божия; 17 апреля пожалован тем же орденом с Императорскою короною; 17 декабря присвоена ему лично степень первоклассного архимандрита. В 1849 г. апреля 16 (на 64 г. от роду) уволен от семинарской службы, с оставлением настоятелем Добрушского монастыря.
11. Даниил (1832–37)^[266]. в мире Димитрий Сивиллов, сын причетника, обучался до богословия в Пензенской семинарии, а потом, сентября 12-го 1818 г., поступили в медико-хирургическую академию (в С.-Петербурге). В следующем году, марта 14, дозволено ему перейти в Александро-Невскую семинарию, но и здесь находился очень недолго. Министерство иностранных, дел по случаю отправления в Пекин духовной миссии, требовало в состав ее способных людей. Сивиллов, по собственному его желанию, назначен был, 24 апреля того же года, членом этой миссии; 14 сент, пострижен в монашество, 28 числа рукоположен в иеродиакона, 1-го октября в иеромонаха. По представлению начальника миссии архимандрита Петра^[267], награжден в Иркутском Вознесенском монастыре набедренником, 1820 г. мая 14. Во время пребывания в Пекине (с 1-го декабря), он проходил должность казначея и состоял членом Совета миссии; кроме того, занимался изучением китайского языка и переводами с русского на китайский язык и обратно, в особенности таких книг, которые наиболее могли содействовать распространению христианской веры между Албазинцами и Китайцами. По вниманию к ученым трудам его, награжден, 1822 года, мая 22, кабинетским золотым крестом; а по возвращении в С.-Петербург в 1832 г., был Всемилостивейше сопричислен 3-го мая к ордену св. Анны 2-й ст., украшенному Императорскою короной, с назначением пенсии 650 руб. сер. в год. Указом св. Синода от 6 мая, определен настоятелем Златоустова монастыря и посвящен в сан архимандрита. С 1835 г. июля 5, член консистории; спустя два года (в 1837 г. июня 11) переведен в преобразованный Казанский университет на кафедру китайского языка, с званием ординарного профессора. В управление поручен ему Предтеченский монастырь (в Казани). За переводы с китайского языка и за безмездное преподавание онаго в первой казанской гимназии, Высочайше пожалован орденом св. Владимира 3 ст.,
    28 мая 1842 г. В том же году избран действительным членом конференции новооткрытой казанской духовной академии, 1844 г. апр. 7 переведен в Иркутск настоятелем Преображенского посольского монастыря, с присвоением ему лично степени первоклассного архимандрита. В следующим году, 24 августа, назначен старшим миссионером Забайкальского края; перемещен, в 1846 г., в Троицкий селенгинский монастырь, находящийся в той же Забайкальской области. Он был благочинным (с 1850 до 1855 г.) над монастырями и церквами приходскими, первоприсутствующим в Верхнеудинском духовном правлении. В 1858 г. уволен от миссионерской службы; 1863 г. января 10 от управления Троицким монастырем, и 9 августа определен настоятелем Борисоглебского монастыря, что на Устье, близ Ростова. В том же году, за пожертвование книг для Забайкальской миссии, объявлено ему благословение св. Синода. С 1864 г. благочинный над угличскими монастырями и угличским градским собором; ныне имеет от роду 72 года.
12. Митрофан (1837—38), в мире Михаил Лаврентьевич Воронцов, сын причетника, обучался в Славяно-гр.-латинской академии; здесь же был учителем (с 1812 г. апр. 1) нижней информатории и грамматики, а с 1813 г. сентября 13 преподавал риторику и франц. язык в Перервинской семинарии. В 1814 г. декабря 3 рукоположен в священника к церкви св. Иоанна Богослова на Бронной; отсюда через год, ноября 6-го, переведен к храму святителя Николая Явленного, что на Арбате. По принятии монашества, произведен в архимандрита Златоустова монастыря 1837 г. окт. 24 и сделан членом консистории. Перемещен в Знаменский 1838 г. дек. 30., в Богоявленский 1845 г. октября 5. Скончался в 1850 г., ноября 19, и в день своего ангела, 23 числа, похоронен в Покровском монастыре. Он оставил по себе память, как способный проповедник и сочинитель духовных стихотворений^[268].
13. Мефодий (1838–39), сын священника, воспитание получил в духовном училище. 1808 года определен в Иосифов монастырь, где и постригся 1815 г. марта 6. Того же г., июля 18, посвящен в иеродиакона; сентября 9, назначен в Московскую академию экономом, а 25 числа произведен в иеромонаха. Он имел надзор за постройкой нового академического корпуса; в 1823 г. дек, 6 награжден набедренником. С 1825 г. июля 14 наместник Саввино-Сторожевского монастыря и член Звенигородского духовного правления. 1828 г. июня 6 строитель Перервинский; сент. 13, член Перервинского училищного правления. Он входил в хозяйственную часть училища, заготовляя разные припасы и материалы; также состоял членом комитета, учрежденного по случаю постройки на Перерве нового классического корпуса и перестройки старых училищных зданий. В 1834 г. июня 22, перемещен на вакансию казначея Лужецкого монастыря, с предоставлением ему и управления означенным монастырем в отсутствие настоятеля, и с назначением быть присутствующим в Можайском духовном правлении. В декабре 1838 г. поставлен в архимандрита Златоустова монастыря; в следующем году переведен настоятелем в прежний Лужецкий. Скончался 1840 г. 3 сент. (на 57 году от роду) в московской Шереметевской больнице; погребен в Покровском монастыре.
14. Иоанникий (1839–45)^[269], в мире Иван Петрович Холуйский^[270], сын причетника. По окончании курса во Владимирской семинарии со степенью студента, поступил в Спасо-Вифанский монастырь, 1824 г. сент. 22. Пострижен в монашество 1827 г. апреля 30; того же года, 15 мая, посвящен в иеродиакона, и с той поры до июля 1839 г. находился в свите митрополита Московского, исправляя иподиаконскую должность и занимаясь обучением малолетних певчих Чудовского архиерейскаго хора — священной истории, катехизису и др. предметам. 1828 г. сент. 14 переведен иподиаконом из Вифанского в Чудов монастырь. В следующем году, июня 2, рукоположен в иеромонаха, 6 числа сделан ризничим, а 1830 г. июля 26 экономом Чудова монастыря, награжден набедренником 1831 г. апреля 25. С 1834 г. марта 12, наместник того же монастыря. 1837 г. января 19, член комитета при архиве консисторском, для разработки и приведения в порядок дел, хранящихся в архиве. 1839 г. апреля 22 пожалован наперсным крестом; июня 15 посвящен в сан архимандрита Златоустовского, с оставлением при нем должности наместника Чудова монастыря. Был членом в комитетах: а) по возобновлению глав на Архангельском соборе (с окт. 9-го 1840 г.); б) по устройству комнат в Чудовом монастыре для помещения архива консисторского, за что объявлена ему признательность епархиального начальства, 1843 г. Вторично получил эту признательность в 1844 г. августа 7, за труды по возобновлению в Чудовом монастыре Благовещенской церкви. С 1845 г. декабря 3 настоятель Знаменского монастыря; 5 числа член консистории. В 1848 г. апр. 25 Высочайше награжден орденом св. Анны 2-й ст. Состоя настоятелем Богоявленского монастыря (с 1851 г. янв. 11), получил корону на тот же орден, 1854 г. апр. 17. От должности наместника уволен в июле 1857 г. Переведен в Высокопетровский монастырь 1859 г. 10 августа. Ныне (с 1861 г. марта 2) управляет ставропигиальным Заиконоспасским второклассным монастырем.
15. Филофей (1846–47)^[271], в мире Тимофей Успенский, сын диакона Ярославской епархии. По окончании курса в Московской академии, 1832 г., оставлен в ней бакалавром церковной словесности. В том же году, ноября 13, в день св. Иоанна Златоуста, пострижен в монашество; посвящен в иеродиакона 19 числа, в иеромонаха 20 ноября. В 1833 г. июня 21 причислен к соборным иеромонахам ставропигиал. Донскаго монастыря; июля 20, назначен библиотекарем академии; октября 12 поручено ему преподавание герминевтики и библейской археологии. Награжден набедренником 1834 г. июня 5. В 1838 г. августа 8 определен исправляющим должность инспектора и бакалавром богословских наук в С.-Петербургскую академию. В следующем году, мая 30, посвящен в архимандрита; августа 28 утвержден в должности инспектора; октября 30 сделан членом комитета духовной цензуры. За отлично-ревностную и полезную службу, объявлено ему благословение св. Синода 1841 г. 12 сентября. В следующем году, мая 24, получил звание ординарного профессора богословских наук; июля 1-го назначен ректором Харьковской семинарии и настоятелем Преображенского Старо-Харьковского монастыря; сентября 1-го перемещен в Вифанскую семинарию, с присвоением ему лично степени настоятеля второклассного монастыря. С 15 января 1846 г. управлял Златоустовым монастырем; апреля 17 награжден орденом св. Анны 2 ст. В 1847 г. марта 14 переведен на должность ректора Московской семинарии. 22 мая предоставлен ему в управление Высокопетровский монастырь. За отличное устройство Вифанской семинарии, во всех ее частях, объявлено ему благословение св. Синода, октября 29-го. Хиротонисан во епископа Дмитровского, викария Московского, 1849 г. декабря 18, и был настоятелем Саввино-Сторожевского монастыря. Переведен на епархию в Кострому 1853 г. авг. 19. Он присутствовал 1856 г. авг. 26, в Московском Успенском соборе, при короновании Государя Императора Александра Николаевича, и Всемилостивейше награжден панагиею, осыпанною драгоценными камнями. 1857 г. 15 февраля переведен в Тверскую епархию; именным Высочайшим указом, данным 23 апреля 1861 г., возведен в сан архиепископа. Он неоднократно был вызываем в С.-Петербург для присутствования в св. Синоде. Имеет ордена св. Анны 1-й ст., св. Владимира 2-й ст. и св. Александра Невского (с 1865 г. апреля 4). 1869 г. апреля 20 Всемилостивейше пожалован ему алмазный крест для ношения на клобуке.
16. Евгений (1847–49), в мире Макарий Сахаров-Платонов, сын причетника, родился в Костромской епархии. По окончании образования в Московской академии был в ней бакалавром герминевтики с 1838 г. августа 8; того же месяца 29 числа принял монашество, и произведен в иеродиакона 3 сент., на другой день в иеромонаха. 1840 г. июля 5 награжден набедренником; в следующем году, июля 31, поручено ему преподавание патристики; 22 сентября помещен в число соборных иеромонахов Александро-Невской лавры. В 1842 г. 21 апр., определен библиотекарем; сент. 24 инспектором академии; 10 октября, по представлению ревизора, объявлено ему благословение св. Синода. В 1843 г. февраля 28 посвящен в сан архимандрита. Определен ректором Вифанской семинарии 1847 г. марта 14, и в том же году 10 мая пожалован орденом св. Анны 2-й ст.; 22 числа утвержден настоятелем Златоустова монастыря; июля 7-го сделан членом Московского комитета духовной цензуры. В 1849 г. декабря 19, переведен в Московскую семинарию и переименован настоятелем Высокопетровского монастыря; 30 числа назначен членом строительного комитета по возобновлению Заиконоспасских училищных зданий. Перемещен в Московскую академию на должность ректора и профессора богословских наук 1853 г. августа 31; присвоена ему, 21 декабря, степень первоклассного архимандрита. 1855 г. апр. 16, Всемилостивейше сопричислен к ордену св. Владимира 3-й ст. В 1857 г. окт. 6 хиротонисан в епископа Дмитровского, викария Московской епархии; 10 октября предоставлен ему в управление Савино-Сторожевский монастырь. В октябре 1858 г. переведен на епископскую кафедру Симбирской епархии. 1861 г. 23 апреля, Высочайше пожалован орденом св. Анны 1-й ст.
17. Леонид (1850)^[272], в мире Лев Васильевич Краснопевков, сын дворянина, служившего товарищем герольд­мейстера, родился в С.-Петербурге. С 1829 по 1832 г. обучался в средних классах горного кадетского корпуса, что ныне институт корпуса горных инженеров; затем, после домашнего приготовления, поступил юнкером в Балтийский флот и зачислен в 14-й флотский экипаж в феврале 1834 г. По выдержании в декабре 1835 г. экзамена в Морском кадетском корпусе, произведен в офицеры в марте 1836 г. В юнкерском и офицерском звании делал морские походы по Балтийскому морю. По оставлении военной службы с чином лейтенанта в 1838 г., обучался в младшем отделении Санкт-Петербургской духовной академии, потом с 1840 г. в старшем отделении Московской, в которой окончил в 1842 г. курс богословских наук, с причислением к первому разряду воспитанников оной. По окончании в Московской духовной академии курса наук, определен профессором Вифанской семинарии по классам катехизического учения, гражданской истории и греческого языка, 1843 г. октября 31. Пострижен в монашество в Троицко-Сергиевой лавре 1845 г. сент. 23. Произведен в иеродиакона того же года, сентября 30, во иеромонахa октября 1. По поводу принятия им духовного сана, возложен на него магистерский крест ноября 25. Преподавал французский язык в той же семинарии с 1846 г. октября 2. Награжден набедренником 1847 г. июля 8. Определен бакалавром патристики в Московскую духовную академию 1848 г. апреля 23–25; помощником библиотекаря академии мая 9. Определен ректором Вифанской семинарии и профессором богословских наук с назначением в настоятеля московского третьеклассного Златоустова монастыря, 1849 г. декабря 19–21. По званию ректора семинарии, на основании 283 ст. устава духовн. консисторий, поступил членом в Московскую духовную консисторию 1850 г. января 1. Возведен в сан архимандрита (тогда же). Утвержден действительным членом конференции и внешнего правления Московской духовной академии, ноября 1. Назначен настоятелем московского третьеклассного Знаменского монастыря декабря 31. Определен членом Московского комитета для цензуры духовных книг 1851 г. апр. 20. Перемещен из Вифанской семинарии в Московскую на должность ректора и профессора богословских наук 1853 г. авг. 31. Назначен настоятелем московского Заиконоспасского второклассного монастыря 1854 г. января 22. Всемилостивейше пожалован орденом св. Анны 2-й ст. 1856 г. августа 26. Высочайше утверждено избрание его св. Синодом во епископа дмитровского, викария Московской епархии, 1859 г. апреля 4. По указу св. Синода от 17 апр. 1859 г., за № 2757, предоставлен ему в управление Саввино-Сторожевский монастырь. Хиротонисан в епископа Дмитровского в Москве, в большом Успенском соборе, апреля 26. Высочайше утвержден директором, сентября 4, потом вице-президентом московского тюремного комитета, ноября 27. Объявлена ему Высочайшая благодарность за труды в деле сбора в пользу сельских церквей Могилевской епархии священной утвари и риз 1860 г. дек. 30. Всемилостивейше пожалован орденом св. Владимира 3 ст. 1861 г. апреля 23. Всемилостивейше пожалован орденом св. Анны 1-й ст. 1863 г. марта 31. Назначен председателем Московского губернского присутствия по предмету улучшения быта духовенства, того же года мая 21. Председателем Московского губернского училищного Совета 1865 г. декабря 19. Объявлена Высочайшая благодарность и признательность св. Синода за изъявленную готовность ежегодно жертвовать из неокладных сумм вверенного его управлению Саввино-Сторожевского монастыря в пользу бедных учеников семинарии, 1866 г. июня 25. За смертию преосвященного митрополита Филарета управлял Московскою епархией с 1867 г. ноября 20 по 1868 г. мая 25. За ревностное служение и усердное исполнение обязанностей, Всемилостивейше пожалован орденом св. равноапостольного князя Владимира 2-й ст. большого креста, 1868 г. марта 31. Назначен помощником председателя Совета православного Миссионерского Общества, 1870 г. января 25.
18. Евстафий (1851–1866), в мире Николай Никитич Романовский, сын священника г. Дмитрова. Обучаясь в высшем отделении Вифанской семинарии, был в то же время (с 1828 г. сент. 7) лектором французского языка в низшем отделении. По окончании курса в Московской академии со степенью кандидата, определен смотрителем Звенигородских училищ и наставником в высшем классе по предметам пространного катехизиса, священной истории и латинского языка, 1834 г. декабря 4. Пострижен в монашество в Троицкой лавре 1835 г. февр. 21; рукоположен в иеродиакона 23, в иеромонаха 24 числа того же месяца. С ноября 17 смотритель и учитель Перервинских училищ; 1838 г. сент. 30, соборный иеромонах Донского монастыря. В следующем году, марта 2, переведен на должность синодального ризничего. Награжден набедренником 1842 г. октября 4. Произведен в архимандрита Серпуховского Высоцкого монастыря 1850 г. августа 29, и вскоре (дек. 4) утвержден членом духовного правления. С 1851 г. марта 8 настоятель Златоустова монастыря и член консистории. При короновании Их Императорских Величеств (1856 г. авг. 26), он присутствовал в Успенском соборе и в тот же день получил серебряную медаль. В 1858 г. апреля 14 пожалован орденом св. Анны 2-й ст., а в следующем году, за пожертвование книг в библиотеку Вифанской семинарии, объявлено ему (авг. 7) благословение св. Синода. Переведен настоятелем в ставропигиальный Симонов монастырь 1866 г. 22 февраля. За отлично усердную службу Высочайше награжден орденскими знаками св. Анны 2-й ст. с Императорскою короной, 1869 года апреля 19-го.
19. Никодим (1866–67). в мире Николай Петрович Белокуров, сын причетника, обучался в Вифанской семинарии, потом в Московской академии. По окончании образования, с степенью магистра, определен в Вологодскую семинарию учителем по классам церковной истории, церковного законоведения и библейской истории, октября 21 1852 г. По пострижении в монашество 1853 г. 18 января, рукоположен в иеродиакона 2 февраля, на следующий день в иеромонаха. Того же года, 14 августа, перемещен в Вифанскую семинарию на должность помощника ректора по профессорской должности; ноября 18 определен инспектором семинарии. В 1854 г. янв. 31 перемещен на класс чтения св. Писания в высшем и среднем отделениях, чтения греческих и латинских Отцев церкви в высшем отд., и катехизического учения в низшем. За усердную службу награжден набедренником 1855 г. сент. 27; в октябре того же числа возложен на него магистерский крест. В 1856 г. декабря 31 удостоен звания соборного иеромонаха Донского монастыря. Переведен в Московскую семинарию на должность инспектора и профессора по классам св. Писания в высшем и церковно-библейской истории в среднем отделении, 1857 г. декабря 16. В следующем году, апреля 13, возведен в сан архимандрита. Вместо библейской истории поручено ему преподавание греческого языка в высшем отд., 1861 г. января 14. За труды по обозрению Коломенских училищ, объявлена ему благодарность высокопреосвящен. Филарета, того же года, марта 23. Определен ректором и профессором богословских наук в Вифанскую семинарию, декабря 30, членом конференции Московской академии, внешнего правления оной и комитета для цензуры духовных книг, 1862 г. марта 13. Всемилостивейше причислен к ордену св. Анны 2-й ст., апреля 21. В июле 1864 г. обозревал Тульскую семинарию. По случаю празднования 50-летия Московской академии, объявлено ему, 23 сентября, благословение св. Синода. В 1866 г. марта 21 назначен настоятелем Златоустова монастыря, с присвоением ему лично степени второклассного архимандрита; с 12 августа ректором Московской семинарии. В 1867 г. марта 10 получил в управление Богоявленский монастырь. По расстроенному здоровью, согласно прошению, от духовно-училищной службы уволен, с оставлением настоятелем монастыря, 1869 г. марта 30. За отлично-усердную службу, Всемилостивейше пожалован, 20 апреля, орденом св. Анны 2-й ст., Императорскою короной украшенным; июля 24 определен присутствующим в консистории и благочинным московских монастырей.

и 20. Григорий (с 1867 г.)^[273], в мире Иван Иванович Воинов, сын московского протоиерея Иоанно-Воинской церкви, что у Калужских ворот. Будучи студентом Московской академии, пострижен в монашество 1857 г. марта 3; рукоположен в иеродиакона 10 марта, в иеромонаха, уже по окончании курса наук — 1858 г. июня 20. С 9 сентября преподавал в Вифанской семинарии св. Писание (в высшем и среднем отделениях), герминевтику (в среднем) и греческий язык (в высшем). В 1859 г. марта 21 возложен на него магистерский крест. Определен инспектором Вологодской семинарии и профессором богословских наук 1860 г. января 8; награжден набедренником мая 8. В 1862 г. января 18 помещен в число соборных иеромонахов Донского монастыря; 12 февраля утвержден инспектором Вифанской семинарии и профессором св. Писания и греческого языка в высшем отд.^[274], а 6 сентября, вместо греческого языка, поручено ему преподавание катехизиса и учения о богослужебных книгах в низшем отделении. В 1863 г., окт. 16, перемещен в Московскую семинарию (где и обучался) на должность инспектора и профессора по классу св. Писания в высшем отделении. За отлично-усердную и полезную службу, произведен высокопреосвященным митрополитом Филаретом в архимандрита 1864 г. августа 6. По случаю празднования 50-летия Московской семинарии, преподано ему, 27 октября, благословение св. Синода. В 1866 г., с 4 по 19 августа, исправлял должность ректора семинарии. Определен настоятелем Златоустова монастыря, с увольнением от духовно-училищной службы по расстроенному здоровью, 1867 г. мая 11^[275], и назначен членом консистории ноября 17. По засвидетельствованию св. Синода об отлично-усердной службе его, Всемилостивейше сопричислен к ордену св. Анны 3-й ст., в 12 день апреля, 1870 года.
В мaе того же года, удостоился получить благословение св. Синода казначей монастыря иеромонах Даниил, за его отличную и ревностную службу. Родственник, покойного казначея о. Арсения, он исправляет эту должность с 1859 года.

ПРИЛОЖЕНИЯ К ОПИСАНИЮ МОНАСТЫРЯ.

1. Из древнего монастырского синодика, найденного (в ноябре 1870 г.), у одного из старожилов^[276], выписываем следующий важный документ:

«Изволением Отца, и поспешением Сына, и совершением святого Духа. При благоверном царе и великом князе Михаиле Феодоровиче всея Русии, и при отце его великом государе святейшем патриархе Филарете Никитиче Московском и всея Русии. В лето 7140 (1632) году, Конон зовомый Федор, да Петр, да Ондреян (Адриан), да Никита Никитины, дети Опраксина, в Златоустовом монастыре, по обещанию за вклад поставили храм каменной, во имя, св. мученика Василиска с трапезою по старому окладу, да два предела новые каменные-ж: св. священно-мученика Корнилия, да св. мученика Конона градаря^[277], и келарскую (келлию)^[278], и укрыли черепицею. И в тех церквах иконами и всяким церковным строеньем вновь построили^[279] церкви на украшение, христианом на поклонение, а живущими рода нашего^[280], — спасения ради душ, а умершим в вечную память. А по вкладной на то церковное строенье дано семьсот рублев, да Федору з братиею^[281], пополнить — давать по вкладной в Златоуской монастырь по свой живот и после своего живота с Муромские вотчины з деревни Матвеева оброку з году на год по осми рублев, да с Коломенские по четыре рубли, игумену и священникам и дьячком и пономарем и за свечи и за вино церьковное, и за ладон и за просвиры и за родительской канон^[282], за кутью, на вседневные службы и на предельные (в пределах). И Златоускому игумену Пимину и священником и всей (монастырской) братии, или кто иные игумены и священницы и братия впредь будут, за сей вклад — за церковное строение^[283], в настоящих церквах: великаго светильника Иоанна Златоустого и святого муч. Василиска, Федоровы родители и его братий умерших написанных поминать по монастырскому чину, а в дву предельных церквах: святого священном. Корнилия, да святого муч. Конона градаря служити службы, за прибылую дачу за оброк по вкладной, понахиды болшие^[284], по вся седмицы, у Корнилия чудотворца по средам, а у Конона по пятницам, а литургия Божия по вся седмицы по субботам, летом и зимою, переменяяся в обоих пределех. И на тех службах поминати родители их во веки доколе и святая сия обитель стоит, и на гробы с кадилом выходить^[285].»
«Помяни Господи государыню иноку Марфу скимницу, инока Корнилия схимника^[286], Никиту, Дмитрея, Силу младенца… и всех их сродников раб и рабынь^[287], а имена их Ты, Господи, сам веси. Прости их, Господи, и покой во царствии небеснем».
ΙΙ. В расходной книге патриаршаго казеннаго приказа 7144 — 1636 года, на стран. 94 написано: «июня в 8 день, по имянному государеву патриархову приказу (т.е. по приказанию патриарха Иоасафа 1-го), Златоустова монастыря игумену Саватию…^[288] гривна дано^[289], приходил к государю патриарху на праздник Феодора Стратилата, со святою водою». В то время, значит, уже была в нашем монастыре церковь св. Феодора Стратилата, построение которой мы предположительно отнесли к царствованию Феодора Алексеевича.
В праздник св. Иоанна Златоуста, 13-го ноября, святейший патриарх Иоаким служил в Успенском большом соборе, где в серебряном ковчеге хранится глава Златоуста (27 января не служил).
В нашу обитель не посылал властей на служение литургии. Так, в 1679 г. «в Златоустовском монастыре указал праздновать своему игумену, а был Рязанской (архиерей), сам просился по обещанию служить». 1686 г. «в Златоустове монастыре служил Сибирской архиерей, сам просился по обещанию^[290].
ΙΙΙ. Даниловский архимандрит о. Амфилохий подарил мне (в декабре 1870 г.) книгу: «Изследование о Касимовских царях и царевичах», сочинение академика В. Вельяминова-Зернова, ч. 3 (СПб., 1866 г.). На страницах 416—419 поименованной книги подробно описана риза, пожалованная в обитель Златоустовскую супругой царевича Никифора Васильевича (сконч. не позже 1678 г.), княгинею Анною Григорьевною, а в конце книги на табл. IV приложены и сами рисунки этой ризы, отличающейся весьма богатою отделкой. Рис.№ 1 изображает ризу спереди, а рис. № 2— ризу сзади. Оба рисунка эти сделаны по фотографическим снимкам, исполненным для Императорского Русско-археологического Общества, с особым искусством и тщанием, Никитским, в старой Басманной, протоиереем Платоном Ивановичем Капустиным. На той же табл. IV, в отдельном рисунке № 3, изображена и дробница на передней стороне оплечья, серебряная золоченая с разною надписью, что сию ризу дала в монастырь такая-то княгиня по муже своем, лета 7188 (1679) году. В описи монастырской 1724 года значится еще другая риза (ныне не существует) — вклад царевича Касимовского, вероятно Ивана Васильевича, который в 1698 г. пожертвовал в пользу обители 50 руб., в 1704 г.— 10 руб. Риза — золотого атласа по красной земле, с золотыми травами. Оплечье, низанное жемчугом, украшено камнями и бурмицкими зернами. Крест на нем и звезда из жемчуга; да на передней стороне оплечья дробница серебряная золоченая с резною надписью, содержание которой неизвестно. Подольник — красного атласа, обшитый сверху широким золотым кружевом с городами; опушка зеленой камки. Подкладка на ризу из рудожелтой тафты.
ΙV. В монастырской ризнице хранится чаша водосвятная круглая, серебряная, местами позолоченная; весу в ней 9 фун. 27 зол., а в поддоне 3 фун. 41 зол. Внутри ее, на выпуклом золоченом круге (он отдельно утвержден на дне чаши) вырезано Богоявление Господне; на наружной лицевой стороне изображена св. Троица в виде ангелов: так как на Иордане было явление Троицы; на задней стороне начертан осмиконечный крест. Надписи по сторонам его следующие: «Царь славы Иис. Хс.». и буквы: к. (копье), т. (трость), л. м. (лобное место), р. б. (распять бысть), г. а. (глава Адамова). По верхнему краю чаши надпись крупною вязью: «Лета 7191 (1682) году, марта 12 дня, сия водосвятная чаша серебряная Златоустаго монастыря, что на Покровке строися тоя обители при игумене Феоктисте з братиею; а кто сию чашу построил ради душевнаго спасения и вечнаго помяновения родителей своих, имя того строившаго весть Господь Бог»^[291].

1. В 1729 году, на поминовение адмирала графа Ф.М. Апраксина, пожертвована дарохранительница серебряная, весом 12 фун. 6 зол. Нижняя часть ее, назначенная для хранения освященных агнцев, снабжена выдвижным, внутри позолоченным ящиком, и обложена со всех сторон прорезными вызолоченными клеймами, в которых изображены на финифти: Спаситель благословляющий, Богоматерь и св. Иоанн Предтеча; на задней стороне резное изображение моления Господня о чаше. Первый образ окружен серебряным ободочком, убранным крупными изумрудами, а сверху сделана корона, тоже вся в изумрудах и яхонтах. Над прочими образами серебряные позолоченные коронки. У самаго основания нижней части, по углам евангелисты во весь рост, литые из серебра, с символическими изображениями. Над нижнею частью возвышается на четырех круглых колоннах балдахин, под которым поставлена малая гробница, также назначенная для хранения св. Даров (частиц). На верхней дске ее чеканное изображение умершего Христа Спасителя; в клеймах с передней и задней сторон вырезаны слова: «ныне прославлюся» (в одном клейме). «ныне востану» (в другом). У колонн балдахина крылатые ангелы во весь рост, отливные из серебра, с круглыми на главах венцами; еще на карнизах (вверху балдахина) по середине вычеканены четыре херувимчика. По углам карнизов кронштейны, на коих утвержден малый квадрат с выпуклыми, по сторонам, стеклами: он вмещает в себе потирец с крышечкой. А на верху всего поставлен прозрачный крест из восточного хрусталя.

VΙ. В 30-х годах XVIII столетия, как видим из монастырской описи 1724 г., еще существовали старые игуменские кельи. Верхняя деревянная келья, в 1705 г. перестроенная заново, состояла из передней и еще одной комнаты, где после образов Спасителя, Божией Матери, Предтечи и других святых (образа неокладные, в pезных золоченых рамках), размещены были Фряжские листы — эстампы в рамах, числом 12, и географические карты^[292], в той же комнате стол дубовый раздвижной на точеных ногах, с двумя выдвижными ящиками. Стены и потолок обиты холстом и вылевкашены (окрашены), а двери и лавки темнозеленым сукном. Оконницы стекольчатые (а не слюдяные); вставни обиты красным сукном^[293], печь изразчатая зеленая, а в передней ценинная^[294].
Позади игуменских келий сооружен в 1706 г. новый двуэтажный настоятельский корпус, а в нем сенные двери железные. Каменная лестница вела в верхний этаж, где жил архимандрит о. Антоний. У окон затворы (снаружи, ныне — ставни) и решетки железные. В «прихожей комнате» (т.е. в зале) иконостас гладкой работы, позолоченный, кругом обложен флямом, в нем образ Знамения Пресв. Богородицы — неокладной: и около него 9 окладных икон; поверх иконостаса крест медный, четвороконечный. Лампадка медная вызолоченная. Кроме того, зала украшена была шестью священными картинами, писанными на полотне («Спасителевы и Богородичны образы»), в рамах столярных. Над дверьми государева персона (портрет Императора Петра I), в клейме круглом резном, золоченом золотом красным^[295]. Стол липовый, раздвижной, на нем ковер персидский; 11 стульев обиты черной кожей. В углу шкаф и два шафа в стенах^[296]. В спальной комнате образ Пресв. Богородицы во весь рост с Предвечным Младенцем. Стол круглый, дубовый, покрытый зеленым сукном. В стене шаф с книгами, без затворов. Завес стамедный^[297], зеленый, за ним кровать, за нею поставец (полка) столярный, липовый белый. На другом поставчике рукомой оловянный, под ним лохань медная, вылуженная внутри, на железных ножках. В задней кладовой палатке, на пяти поставцах (в стенах) размещена была посуда серебряная, оловянная и из красной меди^[298].
VΙΙ. В расходных монастырских книгах записано: «1728 года, генваря в 5 день, по приказу отца архимандрита Спиридона дано за славленье, что у него архимандрита в ево келье славили в прошлом году (в декабре),— соборным Успенским попам рубль, синодальным певчим восемь алтын две деньги, Крутицким попам и певчим 16 алтын 4 деньги. Итого рубль 25 алтын»^[299].
«1732 г., декабря в 26 день, славили у отца архимандрита в келье — Успенскаго собору священники, государевы певчие. синодальнаго дому подьяконы и певчие. Дано им… три рубли»^[300]. В 29 день, певчим графа Алексея Петровича Апраксина дано за славленье 8 алтын 2 деньги.
«1743 г., апреля в 3 день, о Святой неделе приходили с крестом к отцу архимандриту Лаврентию в его келью — Успенскаго собору священники (дано им рубль), государевы певчие (тоже), синодальнаго дому иеромонахи, и иеродиаконы и синодальные певчие» (то же самое)^[301].
VΙΙΙ. Указом св. Синода от 17 июля 1767 г., определен строителем Сретенского монастыря и членом Московской консистории — Златоустовский казначей иеромонах Антоний. «яко человек жития честнаго и в монашестве слишком чрез двадцать лет безпорочно обращающийся». После он был настоятелем Златоустова монастыря. Игумен Златоустовский Симон (1771), сын священника Псковской епархии, получил свое образование в Новгородской семинарии и был в ней учителем грамматического класса. Пострижен в монашество 1763 г., марта 20; в том же году, мая 18, посвящен во иеродиакона. Состоя с 1764 г., мая 27, перводиаконом при митрополите Новгородском, он обучал ставленников катихизису. Указом св. Синода от 22 марта 1767 г., определен в Императорский сухопутный (шляхетный) кадетский корпус и исправлял, «предписанныя в том месте должности» (вероятно, был законоучителем); в 1770 г. рукоположен в иеромонаха. В следующем году, 13 ноября, (день св. Златоуста) произведен в игумена Златоустова монастыря, а 25 декабря того же года в архимандрита в Пыскорский-Преображенский, ставропигиальный тогда, монастырь, находящийся в г. Перми. С 1776 г., августа 28, настоятель Московского Андроникова монастыря; 1778 г., января 24, член консистории. В 1785 г., января 13, уволен за болезнию от присутствования в консистории, а марта 27, от управления монастырем и послан на жительство в Донской монастырь (на 47 г. от роду).
и ΙΧ. В монастырской ведомости 1813 года значится, между прочим: а) образок Смоленской Божией Матери, бывший на иконе св. Златоуста и обложенный серебром^[302]; 2) круглый образок Знамения Божией Матери (ок. 1,5 вер.), в золотой ризе; 3) напрестольный крест (серебряный) с надписью: «лета 7135» — 1621 г.^[303], и крест серебряный с царских дверей Златоустовской церкви^[304]; 4) четыре напрестольных подсвечника — серебряных; 5) от балдахина (надпрестольная сень) подзор серебряный чеканный, 16 золотых кистей, в том числе 8 меньшей величины, и золотой витой снурок, в коем весу 3 фун. 33 зол.; 6) воздух (покрывало) с плащаницы, низанный жемчугом. Эти вещи, равно многие другие, были вывозимы, во время нашествия неприятельского в Вологду, а что похищено из монастырской ризницы, «по нынешнему зимнему времени (генварь 1813 г.) показать трудно» (замеч. архим. Лаврентия).
В заключение скажу несколько слов о моем историческом труде. Почтенный Н.В. Сушков, в предпоследнее свое свидание (8 ноября 1867 г.) с митрополитом Филаретом, о котором и вспоминаю всегда с любовью и люблю часто вспоминать, — вел разговор, между прочим, об избрании (окт. 17) Обществом любителей духовного просвещения новых себе сотрудников^[305], при чем сказал обо мне, что я один из новоизбранных членов Общества и настоятель Златоустова монастыря (с 11 мая) разработаю архив монастырский. Владыка понадеялся на мое трудолюбие, и тем самым уже обязал, благословил меня на это дело, завещал мне подвиг, разумею подробное историческое описание монастыря. Но я, узнав о том, чувствовал всю неловкость своего положения, потому что архив монастырский, хорошо сохранившийся с 1813 года, заключал в себе немногие, случайно только уцелевшие рукописи и документы за предшествующее время^[306]. За скудостью его надобно было обратиться к посторонним источникам, и я успел довольно почерпнуть из них (особенно из архивов министерства юстиции и духовной консистории), прежде чем состоялось, в конце 1868 года, распоряжение духовного начальства о заведении при церквах Московской епархии церковных летописей, обязательное и для настоятелей монастырей. Впрочем, благодаря этой мере, я поспешил и самой разработкой исторического материала, которым я владел, не переставая, при всяком удобном случае, собирать новые сведения. Труд довольно серьезный и тяжелый, но, славу Богу! уже оконченный.

ЗЛАТОУСТОВСКИЙ МОНАСТЫРЬ 1870-1937

В постфиларетовскую эпоху московские монастыри сохраняют свою роль духовной доминанты столичной жизни. Это подтверждается даже их количеством, превышавшим количество монастырей в других епархиях Русской Церкви. «В черте города начала XX в. насчитывалось 25 монастырей, 15 мужских и 10 женских»^[307]. Кроме того, в это же время в Москве открывается новый женский Скорбященский и восстанавливается древний Иоанно-Предтеченский монастыри.
Если связь монастырей с событиями русской истории делала их живыми священными памятниками, то и наоборот, «известность монастырей Москвы, их святость и достопримечательность во многом была связана с присутствием образа монастыря в городской среде. Архитектурные ансамбли московских монастырей являлись украшением городского пейзажа»^[308]. Как замечает тот же исследователь, «в результате возникало определенное взаимовлияние: город влиял на монастырскую жизнь, но и монастырь оказывал свое воздействие на жизнь города»^[309]. Кроме того, многовековой статус Москвы как столичного города обусловил нахождение здесь немалого количество святынь — чудотворных икон, мощей и т. п., по самым разным причинам оказывавшихся здесь. В большинстве своем эти святыни находились, если не в Кремле, то в московских монастырях^[310].
В рассматриваемую нами эпоху московские монастыри получают возможность для улучшения своего материального состояния. Это связано с постепенным отходом от установки на то, что «монастыри должны иметь такое хозяйство, чтобы ни в чем не зависеть от внешнего мира»^[311]. В постреформенной России ситуация меняется: в частности, «характерной тенденцией конца XIX–начала XX в. стало строительство монастырями доходных домов»^[312], возросла роль денежной аренды. Одновременно значение и благосостояние московских монастырей поддерживалось и увеличившимся потоком паломников (связанным в том числе и с общей подвижностью населения в период активной модернизации русской жизни^[313]). Путеводители по дореволюционной Москве обязательно включают в себя описание московских монастырей^[314].
В лице своих игуменов (архимандритов) московские монастыри участвовали в коронационных торжествах, проходивших в Москве^[315]. Особое значение в городской жизни играли также торжественные крестные ходы, 9 из которых «были связаны с московскими монастырями»^[316].
Наконец, как изменившиеся условия жизни, так и возросшее благосостояние монастырей поставили вопрос об их социальной значимости^[317]. Возрастают требования к благотворительной и просветительской деятельности монастырей. Первая характеризуется как организацией при монастырях различных благотворительных учреждений, так и участием монастырей в различных благотворительных сборах; вторая — открытием при монастырях церковно-приходских школ^[318] и т.п.
Названные новые тенденции породили дискуссию о назначении монастырей, особенно бурно развернувшуюся в начале ХХ в. Одни ее участники стояли за более активное участие монастырей в общественной жизни, другие — за сохранение в них традиционного «созерцательного» направления. Эта дискуссия, если не активным участником, то предметом которой было в том числе и московское монашество, достаточно подробно описана в исследовательской литературе^[319]. По итогам монашеского съезда 1909 г., сторонников «деятельного» направления в споре победили сторонники традиционного — «созерцательного»^[320].
В своем определении от 12-26 июня 1910 г. Святейший Синод главным способом для повышения духовного уровня монашеской жизни назвал «повсеместное введение общежительного строя»^[321]. Однако исполнение этой меры было связано со значительными практическими трудностями, и большинство московских монастырей перейти на общежитие до революции не успело^[322].
При этом, хотя в рассматриваемую нами эпоху духовно-нравственное состояние столичного иночества, а также социальная инертность монастырей и вызывали критику^[323], как кажется, немаловажным может считаться соображение, высказанное в докладе Н.Д. Кузнецова на заседании «4 отдела предсоборного присутствия по вопросу о церковных недвижимых имениях в России», а по сути дела, — на полях описанной выше дискуссии: перечислив возможные возражения против существования монастырей, Кузнецов отмечал, что в любом случае состояние современного монашества не может считаться тождественным тому значению, которое монастыри имели и имеют в русской жизни: «Монастыри в России существуют не только для монахов, но составляют и общее народное достояние, которое мы должны оберегать ради духовных интересов русского народа»^[324].

О настоятелях Златоустовского монастыря в рассмат­риваемый период сохранилось достаточно документальных свидетельств.
Архимандрит Григорий (Воинов) (1867-1873), историк и духовный писатель, родился в 1834 году в священнической семье. Обучался в Московской духовной семинарии, а затем Академии. В монашество пострижен в 1857 г. в Свято-Троицкой Сергиевой Лавре, а в 1858 г. окончил Московскую духовную академию с причислением к первому разряду воспитанников. В 1858–1867 гг. исполнял различные послушания в сфере духовного образования (последняя должность — ректор МДС). Стремясь к монашеской жизни, подал соответствующее прошение свт. Филарету Московскому и по его распоряжению в 1867 г. был определен в настоятели Златоустовского монастыря, на каковой должности пробыл до 1876 г.^[325] В 1876 г. был переведен в Высоко-Петровский монастырь, а затем — в Спасо-Андроников, где и почил в 1896 г. С юношеских лет архимандрит Григорий увлекался историей. Златоустов и Высоко-Петровский монастыри обязаны ему историческими описаниями, Спасо-Андроников — списком настоятелей^[326].
Во время настоятельства отца Григория начал устраиваться монастырский сад, ставший, как это станет ясно впоследствии, своего рода «визитной карточкой» Златоустовского монастыря. Цветы и кустарники, фруктовые деревья, особенно яблони, по большей части были высажены при архим. Григории. По благословению свт. Иннокентия, архимандрит Григорий затеял и почти завершил строительство отдаточного дома и дома для штатнослужителей. Для этого были взяты деньги в долг в Николо-Перервинском монастыре. Сумма выплат была распределена по годам, и лишь в середине 90-х гг. Златоустов монастырь освободился, наконец, от этих долгов. В 1872 г. был проведен ряд работ по поновлению монастырских строений^[327]. В 1873 г. переложены мостовые по Большому и Малому Златоустинским переулкам и начата постройка нового дома. В этом же году настоятель смог себе позволить заказать новые ризы. Было пошито несколько новых облачений «пунцового и золотного бархата».
В 1872 г. было организовано братство свт. Петра, которое занималось «противлением расколу». Своим главным храмом братство имело Благовещенскую церковь Златоустовского монастыря.
Несомненно, архимандрит Григорий в первую очередь был монахом, и ученым монахом, не хозяйственником. Его склонность к уединению и чтению, занятия архивами и молитвой, сказалась и на повседневной жизни монастыря. В нем шла тихая размеренная жизнь, службы, производились лишь необходимые хозяйственные починки и переделки^[328].
Архимандрит Афанасий (Плавский) (1873–1891) настоятельствовал в обители в течение 18 лет. Происходил из духовного звания, обучался в Литовской духовной семинарии, а потом, по избранию начальства, в
С.-Петербургской духовной академии, где окончил курс учения по первому разряду в 1855 г. В монашество пострижен 18 июля 1855 г. и определен преподавателем в Олонецкую духовную семинарию, в том же году, через 3 месяца, рукоположен в иеромонаха^[329]. За свою деятельность в сфере духовного образования был не раз отмечаем Синодом и имел орден св. Анны второй степени. Состоял членом комитета Общественной Карамзинской библиотеки. 13 июля 1873 г. определен на должность настоятеля Московского Златоустова монастыря с увольнением от духовно-училищной службы и определен сверхштатным членом Московской духовной консистории. В 1891 г. был освобожден от должности настоятеля Златоустовского монастыря и переведен настоятелем в Новгород-Северский, в Спасский монастырь, где и почил в 1904 г.
Будучи прекрасно образованным человеком, архим. Афанасий был знатоком и любителем музыки, причем не только духовной. Известно, что он ходил слушать юного А.Н. Скрябина в соседний дом на участке Казакова на стыке Малого и Большого Златоустинских переулков^[330]. По записям в приходно-расходных книгах видно, что о. Афанасий выписывал не только необходимую церковную литературу, но и различные журналы и газеты (например, «Царь колокол» «Природа и люди», «Литовские епархиальные ведомости», «Московские ведомости», «Современные известия», «Церковно-общественный листок», «Московский листок»), что говорит о широте его кругозора и интересов^[331].
Об уважении архим. Афанасия к печатному слову говорят не только частые упоминания о переплете, починке и украшении той или иной книги, но и покупка «американского переплетчика»^[332].
Состоя в обществе любителей церковного пения, архимандрит Афанасий нанял специального человека для обучения послушников нотному пению, а также любил приглашать в монастырь на престольные праздники известных певчих и протодиаконов для службы. В 1878 г. здесь пели певчие Нешумова, в 1879 — чудовский хор, протодиакон Скворцов, синодальные певчие^[333], 1881 г. на праздник свт. Иоанна Златоуста в монастыре пел хор под управлением отца Алексия Мечева^[334]. Приглашался также хор Люберецкого^[335], протодиакон Юстов, хор Сахарова^[336], протодиакон Шаховцев, хор Быстрова^[337], певчие Галичникова, Швецов, протодиакон Преображенский^[338], хор Постникова^[339].
Уже в первый год настоятельства о. Афанасия были заказаны планы монастыря, устроен новый колодец, мостовая по Большому Златоустинскому переулку переложена заново. На братском корпусе починена кровля, отдаточный дом по Малому Златоустинскому переулку и ограда были перекрашены. В 1874 г. на паперти соборной церкви устроена лестница из подольского мрамора^[340]. Но самым главным делом в области благоустройства монастыря в игуменство архим. Афанасия была подготовка к освящению и освящение Троицкой и Златоустовской церквей^[341].
В своей хозяйственной деятельности архим. Афанасий обнаружил не только активность, но и умение вести дело с минимумом затрат^[342]. Предметом его особых забот также был монастырский сад. В отношении его так же, как и в других своих начинаниях архим. Афанасий стремился вести дело последовательно и планомерно. Для этого он приобретает книгу о садоводстве соч. Шредера^[343] и нанимает специального садовника^[344]. В большом количестве для сада закупаются деревья (причем не только плодовые), кусты смородины, малины, различные семена. В 1885 г. сад еще более разросся^[345], для него приобретены новые яблони, сливы, жасминовые кусты.
В результате заметным образом увеличивается количество паломников в монастыре, для которых, например, закупался на Пасху артос в объеме 5–6 пудов^[346], а к Преображению — яблоки для раздачи богомольцам, если их не хватало в собственном монастырском саду. Кроме того, при архим. Афанасии монастырь посещали не только простые богомольцы, но и известные архиереи, со многими из которых настоятель вел личную переписку. Среди почетных гостей монастыря в эти годы были преосвященный Палладий^[347], преосвященный Александр^[348], епископ Туркестанский (приезжал неоднократно)^[349], высокопреосвященный Евсевий^[350], архиепископ Тверской, преосвященный Филарет^[351], викарий Воронежской епархии, преосвященный Василий^[352]; преосвященные Вениамин Черниговский^[353] и Серапион Екатеринославский^[354]. В 1882 г. на праздник свт. Иоанна Златоуста служили преосвященный Ярославский Ионафан^[355] и преосвященный Алексий^[356]. В 1886 г. в монастыре останавливался епископ Аркадий^[357], в 1887 — архиепископ Никанор^[358]. Бывал в монастыре и Сербский митрополит Михаил^[359]. Но самым значительным, конечно, стало посещение Златоустова монастыря Николаем Японским, о чем сохранилась запись в дневнике просветителя Японии: «18 мая 1880. Воскресенье. В Москве. День чудный. Утром жарко. Приглашен сегодня служить литургию в Златоустовский монастырь настоятелем его о. Афонасием, который помнит, как меня постригали, потом я был у него в Казани, десять лет назад, где он был инспектором Семинарии. И теперь доброхотствует Миссии. Несмотря на то, что не нравится Василию Борисовичу Бажанову и Митрополиту Макарию, объявил о службе в «Полицейских Московских Ведомостях», – иначе, говорит, сбору и десяти рублей не будет. В половине десятого часа пришлют карету, и нужно будет ехать.
В одиннадцатом часу вечера. Отслужил в Златоустовском литургию. После нее обед у о. Афонасия. — В конце литургии, за благословением, сказано было многолетие: 1. Государю; 2. Синоду, Митрополиту и мне — с богохранимыми их паствами; 3. Инокам и всем православным христианам (Подаждь, Господи, мир, тишину, благоденствие и сохрани на многие лета). Третий раз уже провозглашается в России многолетие японским христианам: в Церкви Николы Явленного, в Богоявленском в Елохове и здесь»^[360].
Не забывал архим. Афанасий подчеркивать связи монастыря с Московской епархией. Уже в самом начале своего настоятельства он заказывает портрет правящего архиерея для своих покоев, а через несколько лет и портреты московских преосвященных викариев.
Архимандрит Поликарп (Виноградов) (1891–1899) происходил из духовного звания, обучался в Калужской духовной семинарии. В монашество пострижен в Богоявленском монастыре в Москве. Курс наук окончил по 2-му разряду, и затем был определен в состав братства Калужского архиерейского дома (1852 г.). По своему прошению перемещен в 1855 г. в Богоявленский монастырь. Здесь был посвящен в стихарь, рукоположен в иеродиакона, а затем в иеромонаха (1872 г.). В 1891 г. назначен на должность настоятеля Златоустовского монастыря с возведением в сан архимандрита^[361].
Архим. Поликарп продолжил труды по упрочению материального положения обители. Ему, правда, не удалось снять с монастыря долг Перервинскому монастырю — еще при архим. Григории взятые по благословению свт. Иннокентия Московского деньги на постройку отдаточных домов^[362] — однако он сумел получить одобрение консистории на постройку второго этажа над настоятельским корпусом и выделение монастырю лесного участка для снабжения обители дровами^[363]. Незадолго до своей кончины в 1899 г. отец настоятель заново оштукатурил все храмы^[364].
Как и предыдущий настоятель, архим. Поликарп уделял немалое внимание красоте богослужения. В апреля 1892 г. куплено два колокола. Кроме того, при нем были приобретены не только нотная азбука для певческого хора, камертон, нотные песнопения, нотная бумага, переписаны ноты, но даже и «шмычек», струны для скрипки, канифоль^[365]. Будучи в прошлом насельником Богоявленского монастыря и сохранив добрые отношения с его братией, архимандрит Поликарп часто на праздники приглашал оттуда певчих.
После кончины архим. Поликарпа настоятельскую должность в монастыре по 2–4 года занимали несколько более или менее известных личностей: архим. Исидор (Колокольцев) (1900–1902); архим. Евгений (Экштейн) (1902–1904); Архиман. Алипий (Попов) (1904–1908). С разной степенью активности они продолжали начатые их предшественниками дела.
Первый специально нанял присяжного поверенного, который вел монастырские дела в суде^[366], рассчитал старых квартирантов, и тут же дал объявления в газетах о сдаче квартир. Закупил брошюры для продажи в часовне и попытался официально сдать в аренду монастырские (под храмами) подвалы, на что, впрочем, получил отказ митрополита^[367], хотя неофициальная сдача подвалов в аренду продолжалась много лет. Купил электрические звонки с проводами и аппаратами на колокольню и по монастырскому двору^[368]. В 1901 г. были возобновлены наружные иконы на соборе, отремонтированы подвалы, расписана часовня у Святых ворот^[369], а также оштукатурены, покрашены и поправлены крыши в храме Захарии и Елисаветы и Св. ворота^[370], открыта церковно-приходская школа.
Архим. Евгений принес монастырю новую статью дохода — продажу просфор, а уже незадолго до своей кончины устроил в монастыре канализацию и водопровод, оплата за которые растянулась на несколько лет^[371].
Настоятельство архимандрита Алипия ознаменовалось введением пения мальчиков на службах^[372] и проведением телефона. В октябре 1904 г. был выплачен последний взнос за вопровод и канализацию^[373], проведен телефон (в 1906 г.)^[374]. В конце 1908 г. заново покрашены строения, промыты иконостасы, переделаны галереи в доме по Малому Златоустовскому переулку. Для продажи напечатаны акафисты свт. Иоанну Златоусту.
Последнее предреволюционное десятилетие в жизни Златоустова монастыря связано с именем будущего священномученика Феодосия (Ганицкого). В отличие от многих других настоятелей Златоустовского монастыря, он не был связан с системой духовного образования. Уже будучи пострижен в монашество, участвовал в русско-японской войне 1904–1905 гг. и имел государственные награды за проявленное мужество. Настоятелем Златоустова монастыря он становится в 1909 г., однако о его деятельности в предреволюционные годы, к сожалению, почти ничего неизвестно, так как в монастырском архиве отсутствует массив документов с 1910 по 1918 гг.
Основной доход монастыря состоял из получаемых денег с арендаторов квартир в отдатных домах^[375]. В неокладную сумму также входили пожертвования от чудотворной иконы «Знамение», иконы Святителя Иоанна Златоуста, довольно большой процент дохода получался от продажи свечей (около 4–5 тысяч в год, причем к началу ХХ в. доход увеличился в два раза)^[376].
Штатная сумма, полагающаяся третьеклассному монастырю, была неимоверно мала: 668 рублей в год при общем обороте примерно 25–27 000. Этой суммы хватало на выплаты настоятелю с братией (примерно 80 рублей в год), на частичную оплату вольнонаемных служителей, а также церковное вино, чистку утвари и прочие небольшие церковные расходы.
В 70-е гг. монастырь имел несколько вотчин, сдаваемых в наем. Это земля сельца Владычня, село Новинки Коломенского уезда, мельница в Дмитровском уезде, пустошь Румянцевская.
Долгое время монастырь получал деньги от соседей за спуск воды в сад или монастырскую водосточную трубу.
Продолжалась сдача в наем «кладовых», т.е. подвалов под Соборной и Благовещенской церковью^[377], как известно, оба эти места были усыпальницами. Однако ввиду отсутствия пожертвований потомков, братия Златоустовского монастыря, и так имевшая довольно скудный доход, не могла содержать в порядке эти подземные склепы.
Небольшой процент дохода — это пожертвования вкладчиков, примерно 100 рублей в год и то не всегда. Одним из немногих примеров крупных пожертвований является внесенный в 1896 г. в монастырь вклад по завещанию советника коммерции А.К. Трапезникова, сына иркутского купца, одного из тех, кто участвовал в постройке при Троицкой церкви придела во имя свт. Иннокентия Иркутского^[378].
С жильцами, снимающими помещения у монастыря, за годы сложились хорошие торговые отношения: большая часть продуктов закупалась через них. При этом довольно часто продажа товара происходила в долг. Например, у купца, снимавшего подвалы под церквями, закупали яйца и грибы.
Отдельный доход, и совсем небольшой, — это проценты с билетов сохранной казны, также вложенные в монастырь.
Расходы монастыря в этот период были довольно стандартными.
Хозяйственные закупки: дрова, сено, угль, свечи (не церковные), уборка снега и наполнение льдом подвалов. Лужение посуды, набивка обручей на бочки и кадки.
Хозяйственные нужды: ежегодная чистка ретирад, помойных ям, поправка колодцев.
Строительные нужды: перекладка печей. Вставка новых стекол.
При монастыре содержалась конюшня, лошади требовали ухода, часто и лечения. Постоянно чинились экипажи.
Съестные припасы. В отличие от приходо-расходных книг XVII в. можно увидеть, насколько улучшилось благосостояние монастыря. Если раньше крайне редко удавалось покупать молочные продукты, то теперь оплата в молочную лавку — стандартная статья расхода монастыря. Также закупались различные приправы, обязательно грибы.
Оплата обедов и певчих в праздники.
Церковные нужды: чистка иконостасов, подсвечников, решеток и паникадил, серебрение и золочение старых киотов, наружная покраска и штукатурка — все это также ежегодная статья расхода. Просфоры и благословенные хлеба заказывались в Рождественском женском монастыре. Там же заказывали и артос.
Очевидно, что несмотря на все усилия настоятелей, концы с концами удавалось сводить с трудом, о чем свидетельствуют неоднократные внешние предписания провести те или иные необходимые работы в монастыре. Так, в 1897 г. консистория пересылала в монастырь отношение пристава 1 участка Мясницкой части «о неисправном состоянии монастырского двора» с требованием «озаботиться скорейшим исправлением законных требований полиции»^[379]. А в 1903 г. именно по требованию полиции были покрашены здания монастыря.
Таким образом, мы видим, что улучшившееся, по сравнению с первой половиной XIX в., материальное положение монастыря было в известном смысле «поглощено» обязанностью отдавать долги и соответствовать статусу столичного монастыря, что требовало постоянного увеличения расходов.
За рассматриваемый нами период (1870–1917) в монастыре, не считая послушников (14), подвизалось 47 человек^[380]. В их числе: из крестьян 19, из духовного звания 17, из мещан 5, из купцов 1, из дворян — ни одного. Мы видим, что к 10–м гг. XX века стремительно падает желание принять монашество в кругах духовного сословия, и основную часть насельников теперь составляют крестьяне^[381]. Кроме того, ко времени революции количество насельников монастыря по сравнению со второй половиной XIX в. уменьшается почти в два раза. «Монашеские ведомости» показывают, что старые насельники, прожившие в монастыре 20–25 лет постепенно умирают, на их место приходят в значительно меньшем числе новые, но не молодые^[382], а уже в возрасте (от 40 до 70 лет).
Отсутствие пострижеников из духовного сословия обуславливает и падение уровня образованности среди монашествующих, который теперь зачастую сводится к простой грамотности. Нравственная характеристика монахов на протяжении взятого отрезка времени остается такой же, то есть достаточно высокой^[383].
Правда, вместе с этой картиной, свидетельствующей как будто об упадке монастырской жизни, до нас доходят сведения и о подвижниках благочестия, чье имена связаны со Златоустовским монастырем. Среди них мы должны назвать прежде всего иеромонаха Даниила (Милованова) (1825–1887), иеросхимонаха Иоанна (Яковлева) (1818–1888) и иеромонаха Авеля (Иванова) (1845–1903).
Иеромонах Даниил, родом из Тульской губернии, в общей сложности пробыл в Златоустовском монастыре 36 лет. Племянник иеромонаха Арсения (1784–1856 гг.)^[384], казначея обители, на котором держался монастырь в периоды смены настоятелей, он пошел по стопам своего дяди и также был казначеем. Подражая настоятелю монастыря архимандриту Григорию (Воинову), занимался историей и участвовал в разведении фруктового сада^[385]. После перевода отца Григория в Высоко-Петровский монастырь, отец Даниил остался в должности казначея и даже был назначен духовником обители. Однако у него н? ????????? ????????? ? ????? ??????????? ?????. ????????? (????????). ??? ?????????? ?? ???????????? ????????? ? ?????????? ? ??????????????е сложились отношения с новым настоятелем архим. Афанасием (Плавским). Его отстранили от казначейской должности с обвинением в неаккуратности^[386], и тогда архим. Григорий взял его к себе в Высоко-Петровский монастырь. В 1886 г. иеромонах Даниил тяжело заболел, и братия Златоустовского монастыря попросила перевести его обратно в родную обитель, что и было устроено. Отец Даниил особенно покровительствовал неимущим студентам, помогая деньгами и пищей, искренне сопереживая неудачи и радости своих подопечных.
Иеросхимонах Иоанн (родом из крестьянской семьи Муромского уезда Владимирской губернии помещика Гладкова (Гладышева?))^[387], в миру Иван Яковлев родился в 1818 г. В юном возрасте покинул родительский дом и до 1847 г. скитался по разным обителям, трудясь на различных монастырских работах и юродствуя. В 1847 г., по увольнении из общества, принят в число послушников Святогорской пустыни Харьковской губернии, где принял постриг с именем Исихий в 50-х гг. В 1862 г. о. Исихий рукоположен во иеродиакона. В 1867 г. он принят по прошению в Киновию Боголюбской иконы Божией Матери при Сергиевой Лавре. А еще через три года о. Исихий пришел в Златоустов монастырь в Москве, где и прожил до самой своей смерти. Архимандрит Григорий (Воинов) в своих воспоминаниях отмечал его внешнее сходство со святителем Филаретом^[388]. Рукоположенный в сан иеромонаха следующим настоятелем Златоустовской обители, архимандритом Афанасием (Плавским), отец Исихий был назначен духовником сестер Московского Ивановского монастыря и Казанской Головинской пустыни. Кроме того, у него появились многочисленные чада среди обывателей Москвы. О. Исихий жил в маленькой келье под колокольней монастыря. Известно, что все приношения своих почитателей он раздавал бедным. Постепенно у него слабело зрение, и со временем он уже не мог служить. Тем не менее он увеличил строгость своей духовной жизни. По ночам о. Исихий не ложился в постель, позволяя себе только дремать на стуле, а днем принимал многочисленных посетителей. За три года до смерти о. Исихий совсем ослеп, а незадолго до своей кончины был пострижен в схиму, причем его восприемником стал уже упоминавшийся выше митрополит Сербский Михаил, бывший в тот день в Златоустовом монастыре по приглашению архим. Афанасия. Отпевание о. Иоанна вызвало такое стечение богомольцев, что соборный храм Златоустовского монастыря не смог вместить всех желающих, после чего его прах в сопровождении народа был перевезен для погребения в Казанскую Головинскую пустынь, духовником которой, как упоминалось, он являлся^[389].
Иеромонах Авель (Иванов) прожил в Златоустовском монастыре 18 лет. Родился в Орловской епархии в мещанской семье в 1846 году. В 30 лет принял монашество. В 1877 г. рукоположен в иеромонаха. Состоял в братстве Донского монастыря, а в 1885 г. был переведен в Златоустов. Дважды служил во флоте, на крейсере «Адмирал Нахимов», был благочинным Тихоокеанского флота, сопровождал цесаревича Николая Александровича во время кругосветного путешествия. Отец Авель имел множество наград: золотой с цепочкой наперсный крест, украшенный драгоценными камнями от цесаревича Николая Александровича, наперсный крест от Святейшаго Синода выдаваемый, серебряную медаль на Александровской ленте в память императора Александра III, испанский морской знак ордена 1 класса с грамотой. Пожалован французским правительством во время пребывания во Франции Русской эскадры золотым с эмалью наперсным крестом, награжден орденом св. Анны 3-й степени^[390]. О. Авель много служил и был любим прихожанами. Его последняя предсмертная фотография показывает, как изменился его облик по окончании послушания на службе во флоте. Он не переставал следить за собой, однако следы аскетической и молитвенной жизни легко читаются на его лице.
Не занимаясь той или иной благотворительной деятельностью целенаправленно и системно, Златоустов монастырь тем не менее принимал активное участие в многочисленных благотворительных сборах, регулярно проводившихся тогда в Московской епархии. Один их даже неполный перечень выглядит достаточно внушительно и включает в себя без малого 40 позиций. За период с 1870 по 1901 гг. монастырь участвовал в следующих епархиальных и общецерковных сборах^[391]:
Сбор на богадельню в селе Острове 1870.
Сбор на миссионерское общество 1871, 1877.
Сбор в пользу православных церквей на Западе 1871, 1877.
Сбор на миссию в Японии 1876.
Сбор на общество Красного креста 1877, 1881.
Сбор в пользу погоревших жителей Моршанска 1875.
Сбор пожертвований в пользу жителей Боснии и Герцеговины 1875, 1876.
Пожертвования на сооружение морских судов добровольного флота 1877.
Сбор в пользу общества попечения о раненых и больных воинах 1877, 1879.
Сбор в пользу общества Спасения на водах 1877, 1879, 1901.
Сбор на лечение бедных лиц духовного звания 1878, 1885, 1880.
Пожертвования в Туркестанскую епархии церковной утвари и вещей 1879.
Пожертвования в тюремный храм г. Верного церковной утвари 1879.
Сбор на сооружение православного храма на Шейновском поле в Восточной Румелии в память достославных подвигов победоносного нашего воинства в минувшую войну с Турцией, на Шипкинских высотах и за Балканами 1880.
Сбор в неделю о слепом в пользу попечительства для призрения слепых всех сословий 1881, 1882^[392], 1884, 1885, 1889.
Иерусалимская миссия 1888.
Сбор на миссионерские нужды в Абиссинии 1888.
Сбор на устройство в Петербурге церковно-приходских школ 1895.
Сбор на распространение православия между язычниками 1898.
Сбор на построение в городе Острове Ломжинской губернии храма 1899.
Сбор пожертвований в пользу православных церквей в Риме 1899.
Сбор на постройку во Владивостоке соборного храма 1899.
С??? ? ?????? ??????????????? ? ?????? ??????? ??? ????? ??????? ? ??????????? 1899.
???? ?? ????????? ????? 1899,бор в неделю Крестопоклонную в пользу приютов для детей идиотов и эпилептиков 1899.
Сбор на беднейшие храмы 1899, 1901.
Сбор на сооружение храма в Влоцлавске 1901.
К этому достаточно выразительному самому по себе списку следует добавить два замечания. С одной стороны, поскольку благотворительные «кружечные» сборы проводились за счет посещающих монастырь богомольцев, их обилие так или иначе сказывалось на размере пожертвований на содержание собственно монастыря, что подчас вызывало негативную реакцию настоятелей. Так, на запрос консистории: «Являет ли свое согласие архим. Афанасий на проведение кружечного сбора в пользу общества Белаго Креста»?», — последовал следующий ответ настоятеля: «Честь имею донести, что на производство нового кружечного сбора в пользу общества Белого Креста во вверенном мне монастыре я не могу изъявить свое согласие, потому что множество и без того существующих в монастыре кружечных сборов в пользу различных обществ и учреждений наносит значительный ущерб монастырским доходам и даже отвращает богомольцев от посещения монастырских церквей»^[393].
С другой стороны, бывали (и, вероятно, нередко) случаи, когда монастырское начальство само выказывало желание внести дополнительные пожертвования на те или иные общецерковные или общенародные нужды. Тот же архим. Афанасий испрашивал, например, в годы русско-турецкой войны разрешение продать серебряную чеканную икону Спасителя и серебряную ризу от иконы Богоматери для дополнительного пожертвования на раненных воинов^[394].
Как уже упоминалось, в 1872 г. при непосредственном участиии настоятеля Златоустовского монастыря архимандрита Григория (Воинова) было создано «Братство митрополита Петра» для «содействия ослаблению раскола и воссоединения раскольников с православной церковью»^[395]. Братской церковью стал Благовещенский храм монастыря.
У братства было две цели: «1. Составление, печатание и распространение, по самым умеренным ценам или и даром книг, или излагающих положительное учение православной веры, особенно в тех частях, которые подвергаются искажению со стороны раскольников‚ или представляющих собою исторические исследования о существующих в России раскольнических сектах, или полемических против раскола. 2. Устная проповедь и беседы с раскольниками»^[396].
Устав Братства был утвержден 24 августа 1872 г. Братство состояло из представителей мужского и женского пола всех званий и состояний православного исповедания. Покровителем Братства считался московский митрополит. В год открытия им был митрополит Московский Иннокентий. Все члены платили взносы, кроме тех, кто непосредственно принимал участие в миссионерской деятельности.
Пользуясь правом открыть свою типографию, Братство с первых же дней начало издание книг. С 1875 г. стал выходить в свет журнал «Братское слово». В следующем году издание прервалось на десяток лет, но затем было возобновлено и продолжилось еще на 12 лет, прекратив свое существование в 1899 г. За 25 лет своей деятельности при Златоустовском монастыре Братство издало около 125 наименований духовных книг, распространив их до 500 тысяч экземпляров. Все издаваемые Братством книги подлежали проверке в Синоде. Книжная лавка в 1879-ом г. находилась в Кремле, под Ивановской колокольней. В 1896-ом г. лавка была временно закрыта, но в конце 1898-го — вновь открыта под террасою колокольни вместе с Синодальной книжной лавкой. Собственные собеседования Братству удалось организовать с 1897 г.
Согласно отчету за 1898 г.^[397], Братство имело 4 182 кв. с. земли, на которой размещались школы, при которых были миссионеры и священно-церковнослужители.
Московский митрополит Сергий (Ляпидевский) так высказывался о Братстве св. Петра митрополита: «Много Братств существует в нашем Отечестве, многие из них приносят великую пользу Церкви и Отечеству, но в ряду всех этих Братств одно из самых первых мест по благотворности своей деятельности занимает, по моему мнению, Братство св. Петра митрополита и, главным образом, потому, что оно издает много сочинений, спасительных для одних и страшных для других, спасительных — для ищущих света Христовой Истины и страшных — для противящихся ей»^[398].
Своего рода кульминационным событием с точки зрения общецерковной значимости монастыря стало празднование в 1907 г. полуторатысячелетнего юбилея со дня кончины святителя Иоанна Златоуста. Согласно отчету «Московских ведомостей», празднованию предшествовали посвященные святителю чтения для народа, которые проводились в том числе и в Московском епархиальном доме.
В самый день праздника торжественные архиерейские богослужения состоялись в кремлевском Успенском Соборе и храме Христа Спасителя. Но особенно торжественно праздник проходил, конечно, в самом монастыре. Всенощное бдение совершал епископ Можайский Серафим в сослужении архим. Алипия и представителей Антиохийского и Константинопольского патриархатов. Литургию пели на греческом языке. Не только два главных монастырских храма, но и весь монастырский двор был переполнен богомольцами, которым после окончания богослужения были розданы брошюры о жизни святителя и его образки. После службы высокие гости были приглашены на праздничную трапезу, «а народу от монастыря была предложена хлеб-соль в особом монастырском помещении»^[399].

Златоустовский монастырь в период гонений
Как известно, Октябрьский переворот 1917 г. самым тяжелым образом сказался на жизни всей Русской Церкви, но наиболее сокрушительным был удар, нанесенный по монастырям. Претворение в жизнь декрета от 23 января 1918 г. «Об отделении церкви от государства и школы от церкви» подразумевало изъятие у Церкви принадлежавшей ей собственности вместе со всеми юридическими правами на нее. Первыми действие нового декрета почувствовали на себе монастыри и среди них в особенности столичные^[400]. И хотя в Москве был создан специальный «Совет союза объединенных приходов Москвы», который ставил своей целью в том числе и защиту церковного имущества^[401], «здания московских монастырей были взяты в очень короткий срок. В Богоявленском, Николо-Греческом, Сретенском, Заиконоспасском устроили рабочие общежития. В Скорбященском разместился артдивизион, а в самых древних — Спасо-Андронниковском, Ивановском и Новоспасском победившая власть организовала концлагеря»^[402].
16 февраля 1922 г. был подписан декрет ВЦИК «Об изъятии церковных ценностей для реализации на помощь голодающим». Хотя в тексте декрета формально оговаривалось, что он не касается предметов необходимым для совершения культа, «на практике власти постоянно грубо нарушали положения собственного постановления»^[403]. Как известно, следствием декрета явилось не только уничтожение многочисленных произведений церковного искусства, которые нередко «во время конфискации превращались в лом драгоценного металла»^[404], но и в репрессии против высшей иерархии Русской Церкви, коснувшиеся, впрочем, и простых верующих. «В Москве, где изъятие ценностей началось 31 марта, против прихожан ц. Знамения Богородицы на Знаменке был направлен кавалерийский отряд. Конная милиция разогнала несколько сот верующих у Николо-Покровской ц. в Бауманском р-не. У храма Богоявления в Дорогомилове произошли столкновения верующих с представителями властей, несколько человек было ранено»^[405].
Тем не менее даже эта кампания не привела к полному уничтожению церковной жизни в столице. Удалось сохранить действующими в том числе и некоторые монастырские храмы, создав при них приходские общины^[406]. В целом, «в Московской губ. до сер. 20-х гг. удавалось сохранить монастырский уклад по меньшей мере 30 обителям благодаря их преобразованию в 1918–1923 гг. в сельскохозяйственные коммуны или в трудовые артели»^[407]. Однако и это полулегальное положение монастырей было недолгим — в основном все они были закрыты в 1926–27 гг.^[408]
Еще до начала кампании по изъятию церковных ценностей у монастыря были реквизированы процентные бумаги, в которых заключался его капитал. Это произошло в конце 1918 г. Об отобрании монастырских земельных владений документов не осталось, но можно предположить, что это было сделано ранее, сразу после выхода декрета об отделении Церкви от государства. Большая часть каменных строений перешли в ведение домового комитета^[409].
В январе 1919 г. настоятель монастыря архимандрит Феодосий (Ганицкий) производит опись печатей и штемпелей.
14 августа 1919 г. — еще до начала официальной компании — происходит первое изъятие. Из храма свт. Иоанна Златоуста вывезены ризы с икон, в том числе с чудотворной иконы Знамение и иконы свт. Иоанна Златоуста^[410], Дарохранительница и 30 серебряных лампад. Из Троицкого храма также были изъяты ризы с икон и лампады. Опустошена ризница: богослужебные сосуды, оклады с Евангелий, 8 напрестольных крестов, 5 фелоней, шитых жемчугом, и т.п. Документ подписан секретарем Хреновым и председателем приходского совета^[411].
Новыми законами определялся порядок пользования церковными зданиями. Для того чтобы сохранить богослужения в монастыре, необходимо было создать общину^[412], которой по договору передавались церковные здания с богослужебными предметами. Для этого 15 августа 1919 г. была составлена «Справка о состоянии имущества культа» (речь идет о Златоустовском соборе) и зафиксирован состав общины в количестве 85 человек, в основном, все жители близлежащих домов. Среди них — председатель, Егор Родионович Зазулин, содержатель фабрики по изготовлению экипировки для игры в биллиард, арендовавший у монастыря помещения по адресу Б. Златоустинский переулок, д. 5; церковный староста Иван Антонович Куликов, живущий при монастыре; монастырский повар Александр Николаевич Лудшев, будущий иеромонах Аркадий. Через два дня, 17 августа, производится опись церквей^[413] и пишется доверенность на архим. Феодосия, казначея иеромонаха Виталия и ризничего иеромонаха Анатолия о ходатайстве перед госорганами о передаче православной общине богослужебного здания в пользование^[414]. Ответ на этот запрос приходит ровно через год: 20 августа 1920 г. подтверждается опись церквей, составляется акт о проверке имущества и, наконец, заключается договор о бессрочном, бесплатном использовании здания, «состоящего из Златоустовскаго монастыря»^[415].
В марте 1921 г. происходит следующее изъятие. Акт гласит: «14 ящиков церковного имущества перевезено в отдел юстиции»^[416].
С 1921 г. началась официальная общегосударственная кампания по изъятию церковных ценностей, якобы для помощи голодающим. До Златоустовского монастыря эта волна докатилась к 1923 г. 24 апреля из обители было изъято огромное количество вещей. Вывозили тремя заходами в течение дня. В первый раз были вывезены ризы с икон, венчики, лампады, кресты, кадила и чаши, всего весом 7 пудов 20 фунтов 11 зол^[417]. Во второй сняты все драгоценные камни^[418], в третий — также множество риз, митры, стихари, которых «ни вес, ни количество не подщитаны»^[419].
В течение 1928–29 гг. тянется история со «шведскими паникадилами». Два шведских паникадила, вывезенные во время Северной войны генерал-адмиралом графом Федором Матвеевичем Апраксиным в качестве контрибуции, по его смерти были пожертвованы родственниками на помин его души в Златоустов монастырь. Это были паникадила, одно о 10 шандалах 1696 г., а другое о 24 — 1703 г., оба с дарственными надписями жертвователей на шведском языке. Висели, соответственно, одно в Троицкой церкви, другое — в надвратной. После закрытия монастыря паникадила были поставлены на учет музейного подотдела МОНО как исторические ценности. В январе 1929 г. финляндский посол П. Арти запрашивает у заместителя наркома по иностранным делам СССР Б.С. Стомонякова о возможности передаче паникадил обратно в город Ваза^[420], выражая готовность возместить их стоимость по «справедливой оценке»^[421]. Был получен положительный ответ, паникадила оценены в 1200 р. и вывезены в апреле того же года. Забавно, что в этом же месяце, Оружейная палата пишет запрос в Губмузей с просьбой передать в Кремль паникадило 1696 г. как «выдающийся образец литейного дела западных мастеров»^[422], на что получен ответ: оба паникадила передаются «в Финляндию, как завезенные оттуда»^[423].
Последними изъятиями ценностей из монастыря стали в июле 1930 г. вывоз иконостаса Троицкой церкви^[424] и в августе 1931 г. — иконостаса, икон, дарохранительницы, крестов из Златоустовского собора^[425]. Тогда вопрос о сносе монастыря, очевидно, уже был решен.
После архим. Феодосия настоятелем монастыря становится также будущий священномученик, архим. Петр Полянский. На тот момент архим. Петр проживал в Армянском переулке у своего брата, настоятеля церкви свт. Николая в Столпах. Адрес остальных подписантов — Б. Златоустовский переулок, д. 3. Вероятно, этот адрес был присвоен братскому корпусу. С осени 1920 г. архим. Петр переехал жить в Златоустовский монастырь. Тогда же был выдан ордер на квартиру настоятеля, описана квартира, изъяты некоторое вещи (часть вещей впоследствии были возвращены). Через год произошел первый арест архим. Петра: его обвинили в растрате государственного имущества за использование монастырских дров, которые по закону принадлежали уже Советскому государству^[426].
11 февраля 1921 свщмч. Петра вызывают для ведения переговоров относительно монастыря^[427]. Итоги их не совсем понятны.
В середине 1921 г. повсеместно проводилось анкетирование служителей религиозного культа: это первое послереволюционное свидетельство о том, кто жил в Златоустовском монастыре. На основании этого документа мы можем утверждать, что в 1921 г. в Златоустовском монастыре проживало 9 человек.
Это были:
Иеромонах Флавиан. В миру Геннадий Дмитриевич Сорокин. Родился 5 августа 1882 г., был губернским секретарем. Окончил историко-филологический факультет Московского университета. По собственному желанию вступил в духовное звание. Пострижен 20 ноября 1920 г. в Златоустовском монастыре. В анкете указано: «Отношение к декрету отделения церкви от государства: безразлично. На вопрос о признания Советской власти, написал: признаю».
Иеромонах Гермоген (Дмитрий Иванов Фомин), 26.10.1874, крестьянин. «Вступил в духовное звание по религиозным чувствам в 1887 г. Отношение к отделению церкви от гос-ва: Свободную церковь признаю правильной. Отношение к советской власти: признаю как совершившийся факт.
Игумен Анатолий (Алешин Александр Яковлевич). Родился 1 сентября 1871 г, фабричный ткач. «Вступил в духовное звание по религиозным убеждениям в 1909 г. Отношение к декрету: отношусь как к правительственному распоряжению. Состоит сторожем ВСНХ в АХО. К советской власти отношусь как к правительству».
Иеродиакон Варлаам (Макаров Василий Михайлов). Родился 19 декабря 1883 г., крестьянин, «вступил в звание по религиозным чувствам в 1921 г. Отношение к декрету отделения церкви от государства и к советской власти — безразлично».
Иеромонах Аркадий (Лудшев Александр Николаевич), родился 26 августа 1870, крестьянин, «вступил в духовное звание по религиозным побуждениям 24 июля 1920 г., в монастыре проходил послушание повара. Отношение к декрету отделения церкви от государства — безразлично. Признаю советскую власть».
Игумен Пахомий (Туркевич Павел Акимович), Родился 29 июня 1864, из мещан, с 1901 г «вступил в духовное звание по своему убеждению. Отношение к декрету отделения церкви от государства — безразлично. Признаю советскую власть».
Архимандрит Виталий (Величкин Василий Алексеевич), родился 22 марта 1842 г., из мещан, по религиозному чувству «вступил в духовное звание в 1881 г. Отношение к декрету отделения церкви от государства — безразлично. Признаю советскую власть».
Иеродиакон Мелхиседек, родился 12 декабря 1866, Мина Троф. Макс[имович], из крестьян, проживает — Владимирская церковь д 3/14 кв. 3, «вступил в духовное звание 27 июля 1921 по ревности. Отношение к декрету отделения церкви от государства — неосведомленное, сторож. Отношение к советской власти — сочувствую».
Игумен Никифор (Алексей Григорьевич Уваров), родился 12 февраля 1859 г., «крестьянин, по религиозным побуждениям вступил в духовное звание в 1880 г. Отношение к декрету отделения церкви от государства — повинуюсь декретам, отношение к советской власти — безразлично»^[428].
20 декабря 1921 г. в связи с арестом сщмч. Петра исполняющим обязанности настоятеля назначается иеромонах Флавиан (Сорокин) — последний настоятель Златоустовского монастыря.
В 1922 г. заново проходит анкетирование, содержащее всего несколько вопросов: ФИО, кол-во лет, место проживания, сан. В это время в монастыре проживает пятеро насельников: Туркевич, Сорокин, Фомин, Лудшев, Евсеенко (иеродиакон Иоанн, 54 года), тогда же составляются списки членов приходского совета, священнослужителей и членов общества^[429].
С 1924 г., после архиерейской хиротонии архим. Флавиана, настоятели в Златоустов монастырь более не назначаются^[430].
В 1925 г., судя по косвенным документам, происходит попытка произвести перерегистрацию общины, на этот раз в списках служителей культа указаны Тюпин, Фомин и Лудшев^[431]. Интересно, что в этом списке нет будушего сщмч. Пахомия (Туркевича), который, согласно допросу, произведенному при его аресте в 1937 г., не покидал монастыря с момента своего в нем появления. В списках членов приходского совета вновь появляется Егор Зазулин.
В январе 1928 г. на пользование церковными зданиями монастыря стали претендовать обновленцы. 12 января написано прошение о передаче в пользование обновленческой общине, состоящей при Гребневской церкви в количестве 50 человек, в связи с тем, что церковь подлежит сносу и «часть верующих при означенном храме лишена возможность удовлетворять свои религиозные нужды», Адмотдел МГИК постановил удовлетворить прошение^[432]. 26 февраля 1928 г. церковный совет православной общины упраздняется^[433]. Начинается передача зданий и церковных предметов обновленческой общине, заново составляется и проверяется опись имущества^[434]. В сентябре 1930 г. обновленческая община проходит перерегистрацию^[435], которая подтверждается в октябре, однако уже в 1931 г. обновленцы покидают монастырь в связи с закрытием Златоустовского собора^[436].
В 1937 г. был арестован и расстрелян последний оставшийся насельник Златоустовского монастыря — игумен Пахомий (Туркевич).
Отец Пахомий появился в монастыре в 1915 г.^[437] Родом из Волынской губернии, из крестьян, во время Русско-японской войны он был полковым священником в 283 пехотном Бугульминском полку, а когда попал в Златоустовский монастырь, его назначили братским духовником. В момент ареста ему было 73 года. После закрытия храмов о. Пахомий т???? ?????? ???????? ? ????? ???????? ???, ?? ???????? ???????? ?? ????? ????????? ? ?????? ?????????? ??????, ??????? ??????????, ??????? ??????? ????? ? ????????? ???????айно служил литургию в домах духовных чад, на допросах называть их имена отказался и назвал «советскую власть, властью антихриста, которая послана Богом в наказание народу»^[438]. В обвинительном заключении особо отмечается, что он не только агитировал против советской власти, но и распространял книгу «контрреволюционного погромно-монархического» содержания «Протоколы сионских мудрецов» Сергея Нилуса.
Из следственного дела можно заключить, что насельники монастыря покинули обитель около 1924 г. (видимо, когда архим. Флавиана поставили во епископа), и с того момента лишь о. Пахомий оставался в монастыре как его последний страж.
19 апреля 1923 г. Златоустовский монастырь включают в список памятников религиозного культа, закрепленных за Музейным Отделом Главнауки Наркомпроса (в порядке постановления Межведомственной комиссии, согласно декрету от 19/IV-23 г.)^[439]
24 ноября товарищу Кулешову, ревизору административного отдела Моссовета, выдается мандат на проверку имущества Златоустовского монастыря^[440]. В тот же день председатель общины Егор Родионович Зазулин просит отстранить его от должности, чему причина его «полная безграмотность и семейные обстоятельства»^[441].
4 декабря 1923 г. Кулешов приезжает в монастырь и занимается осмотром церквей и сверкой описи. При освидетельствовании присутствуют не только представители монастыря (настоятель и председатель приходского совета), но и представитель Главнауки А.А. Глазунов^[442]. Эти сверки и осмотры проводились с целью дальнейших возможных изъятий и разрушений. Заключение говорит о том, что ансамбль монастыря являет собой архитектурную и историческую ценность и должен охраняться государством как культурный объект (полностью этот выразительный документ, отличающийся своеобразной грамматикой, приведен в Приложении 2).
Характерно, что Кулешов не преминул приложить к документу справку следующего характера: «Иеромонах даннаго монастыря гр. Фомин продает напротив монастыря разные книги, неприемлемого для советской власти содержания без всякаго на то разрешения»^[443].
В течение последующих 10 лет монастырь, точнее строения монастыря, не трогали. Возможно, это произошло во многом благодаря заключению Глазунова.
22 февраля–17 июня 1924 г. Златоустовский монастырь внесен в реестр ^[444] монастырей г. Москвы, находящихся на учете отдела по делам Музеев Главнауки Наркомпроса. Он упоминается в п. 7 — церкви находятся на учете и под охраной Отдела. Фактическая охрана лежит на общине верующих. Все жилые помещения заняты МУНИ, Жил. товариществами, Трестом и др. учреждениями. В конце лета монастырь также еще находится в списке.^[445]
Сохранившиеся документы свидетельствуют, что параллельно идет активная борьба между различными организациями, претендующими на монастырские строения, и одновременно рассматривается вопрос о сносе строений монастыря и постройки на этом месте жилых домов. Так, например, в списках сооружений религиозного культа за 1924–25 гг, Златоустов монастырь отсутствует^[446].
В 1925 году комсомольская ячейка из Села Перново Покровской волости Орехово-Зуевского уезда написала обращение в Моссовет с просьбой выдать колокол для пожарных целей^[447].
В официальных документах, датированных 23 марта 1927 г., впервые прямо ставится вопрос о сносе культовых зданий монастыря. Московский отдел коммунального хозяйства предлагает «подработать и оформить» с Наркомпросом вопрос о сносе трех церквей бывшего Златоустовского монастыря, «имея в виду производство этих работ в течение лета 1928 года»^[448].
16 апреля 1927 г. в Наркомпросе вновь обсуждается этот вопрос. Главнаука возражает против сноса 3-х церквей Златоустинского монастыря по Б. и М. Златоустинским переулкам; в результате постановлено рассмотрение этих вопросов временно отложить до получения от Главнауки обоснованных материалов и предположений^[449]. Однако в январе 1928 г. мы видим, что в списке памятников архитектуры, в графе, содержащей запись о Троицкой Церкви Златоустовского монастыря, стоит пометка «ликв.»^[450].
В ноябре здание Троицкой церкви передается ОГПу под мастерские^[451]. В октябре 1929 г. клуб пионеров просит передать подколокольное помещение под клуб пионеров. 7 июня 1930 г. принято постановление «О ликвидации церкви Благовещения и передаче здания надвратной церкви бывшего Златоустинского монастыря для живописной мастерской Ассоциации художников революции»^[452]. 21 июня 1930 г. Златоустинские переулки переименовываются в Комсомольские^[453]. В сентябре в президиуме Мосгубисполкома рассматривается вопрос о передачи зданий на учет Бауманского района (кроме Троицкой, надвратной и над склепом)^[454].
В том же году в реестре памятников появляется отметка: «Здание б. Златоустинского м-ря намечены к сносу. Участок отдан под стр-во О-ву Старых Большевиков»^[455]. В начале декабря ОГПУ делает запрос о передаче небольшого участка земли по Б. Златоустинскому переулку в пользование^[456]. 30 декабря выходит постановление об удовлетворении прошения^[457].
Таким образом, к 1930 г. все культовые здания находятся в ведении разных организаций: в Троицкой находится мастерская ОГПУ, в Благовещенской — клуб жилтоварищества, в надвратной — живописная мастерская Ассоциации художников революции. 3 июня 1931 г. закрывается Златоустовский собор для передачи помещения под школу филиала Государственного электромеханического института Гемикш^[458].
27 августа 1931 г. принято решение «Об отводе участка земли институту востоковедения им. Нариманова Н.Н. для строительства общежития и учебных корпусов по Мясницкой ул., Кривоколенному пер., Бол. и Мал. Златоустинскому пер.»^[459]
В 1932 г. мы еще видим храмы монастыря в реестре памятников архитектуры I категории^[460]. В 1933 г. заключается договор на обмер храма свв. Захарии и Елисаветы^[461].
Последние фото монастыря датируются 1933 г. На них — разрушение Благовещенской церкви. Фрагменты внешнего убранства собора, разные ракурсы внутри и снаружи монастыря. Немного позднее были разрушены надвратная (будучи полностью обмерена и сфотографирована), Троицкая церкви и собор. Дольше всех простояла колокольня, именно в ней, как явствует из следственного дела, жил о. Пахомий, так как письма ему приходили на адрес: «Москва, Б. Комсомольский переулок, дом 5, колокольня»^[462]. Вероятно, колокольня была разобрана вскоре после его ареста.
Как видно из документов, многовековая жизнь Златоустовского монастыря была уничтожена за 10 с небольшим лет. Возможно, отчасти периферийная роль монастыря в жизни церковной Москвы способствовала тому, что наносимые по нему удары не были такими жестокими, как мы это видели в отношении других московских монастырей. Какое-то время в нем еще теплится монашеская жизнь, которую удается продолжить и после официального закрытия монастыря.
Если история изъятия церковных ценностей из монастыря не содержит в себе никаких подробностей, отличающих ее от многочисленных подобных историй, то анкета 1921 г. не может не обратить на себя наше внимание. Согласно ей, состав насельников монастыря обновился почти на 50% — четверо из пяти членов братии приняли постриг уже после революции, заместив собой ушедших, так что количество братии не только не уменьшилось, но, по сравнению с 1916 г.,^[463] даже увеличилось на 1 человека. Понятно, что этих данных недостаточно, чтобы сделать более или менее репрезентативный общий вывод, однако они с несомненностью подтверждают, что если гонения вынудили отпасть от Церкви многих малодушных, то одновременно они же пробудили церковное сознание и веру у тех, кто в благополучное время мог считаться ни теплым, ни холодным.
Характерна и история уничтожения архитектурного ансамбля монастыря. Она наглядно демонстрирует процесс, если можно так выразиться, «декультуризации» советской жизни. Инерция пиетета перед культурной традицией стремительно угасала, и то, что казалось невозможным еще в начале 20-х, в начале 30-х стало нормой, найдя себе оправдание не только в утилитарных потребностях новой эпохи, но и в желании создать новый образ «отряхнувшей прах старого мира» Москвы со своими новыми коммунистическими святынями и архитектурными доминантами.

__________
^[2] П. Собр. Р. Лет. VIII. 200–201.

^[4] Новгородская лет. II, Собр. Р. Лет. IV. С. 152.

^[6] По Никонову списку.

^[8] Соф. Врем. ΙΙ. С. 142. Ист. России С. Соловьева Т. V. С. 256, 258. Изд. Третье. На Москве — выражение не точное; Летописец хотел сказать: на посаде у Москвы.

^[9] Соф. Вр. II. С. 224.

^[10] Некоторые ставили в вину митрополиту пред великим князем, что во время освящения Успенского собора, «в 1479 авг. 12», ходили с крестами около церкви не по солнечному восходу. Митрополит в свое оправдание приводил, что когда диакон кадит престол в алтаре, то на правую руку ходит с кадилом. На стороне митрополита были почти все архимандриты и игумены Москвы. А сторонники великого князя — Ростовский архиепископ Вассиан и Чудовский архимандрит Геннадий говорили: ”Солнце праведное Христос на ад наступил, смерть связал и души свободил, для этого на пасху исходят против солнца”. Спор был жаркий, на время прекращался и опять возобновлялся, но “не обретоша истины”, говорит летописец. Вел. князь наконец предоставил митрополиту действовать по усмотрению пастырскому.

^[11] Соф. Врем. ΙΙΙ. 233.

^[12] Ист. Карамз. ΧΙΙ. прим. 732.

^[13] РГАДА. Ф. 1190. Оп. 1. Д. 2. Л. 45 об.–47 об.

^[14] Выписки из летописца в кн. «Достопамятности Москвы». М. 1845. С. 125.

^[15] Синодик мон. РГАДА. Ф. 1190. Оп. 1. Д. 6. Л. 75 об.

^[16] Не раньше 1659 года. В монастыре хранилась выпись с писцовых книг 1621 и 1629 годов, да еще с переписных кн. 1659 г., «и та выпись в пожарное время в монастыре згорела». По указу царскому, выдана была (1680) другая из тех же книг.

^[17] «Спасская церковь об одной главе, сделана осмериком» и проч. (Мон. старая опись). РГАДА. Ф. 1190. Оп. 1. Д. 6. Л. 54 об.

^[18] «Выходы Государей» Строева М. 1844. С. 656. В 1678 г. апреля 25-е приходилось в четверг недели о разслабл.

^[19] В ней, значит, был не один престол, а по-прежнему два; другой в честь ап. Тимофея. РГАДА. Ф. 1190. Оп. 1. Д. 2. Л. 71.

^[20] В писцовых кн. 1639 г. упоминаются задние ворота, еще игуменская келья. РГАДА. Ф. 1190. Оп. 1. Д. 2. Л. 46 об.

^[21] В 1704 г. упоминается монастырский доход с лавок в слободе. Еще упоминание: РГАДА. Ф. 1190. Оп. 1. Д. 6. Л. 74.

^[22] РГАДА. Ф. 1190. Оп. 1. Д. 2. Л. 77–81.

^[23] Жаль, это было обычным в то время. «Москва или историч. путеводитель по столице». М. 1831. Ч. 3. С. 212.

^[24] РГАДА. Ф. 1190. Оп. 1. Д. 6. Л. 83 об.

^[25] «В нынешнем во 196 году августа в седьмый день поступился я игумену з братиею… скамейным местом, что ныне того монастыря под часовнею, своею половиною, которая мне Ивану з братом моим Никитою достанется по разделу…». РГАДА. Ф. 1190. Оп. 1. Д. 2. Л. 104–105.

^[26] РГАДА. Ф. 1190. Оп. 1. Д. 2. Л. 53.

^[27] Ими предоставлялся владетельный суд церковным властям и учреждениям (монастырям), независимый oт областных судов, равносильный суду государственному, но суд, состоящий в непосредственном ведении самого государя. Весьма часто и, кажется, всегда данная одним царем, грамота подтверждалась последующими без изменения или с ограничениями по законам, установленным после пожалования («Мон. Приказ», соч. свящ. М. Горчакова. Спб. 1868, С. 33–34).

^[28] В последующее время к Златоустову мон. приписаны: в Углицком уезде село Спасское с деревнями и с пустошьми (1666 г. дек. 15); в Моск. уезде в Кошелеве стану сельцо Жеребцы с пустошьми (1667 ). Прежний владелец Г.А. Зюзин променял их на монастырскую подмосковную, да на переславскую вотчину — «на двести на шестнадцать четв. без третника» (Владычне село осталось за монастырем), и на пустошь Щукино (в Моск. уезде, в Васильцове стану) с двумя другими. В 1687 г. князь Феодор Борятинский променял пустошь Митрофаново (в Дмитровском уезде) на Златоустовскую пустошь Забелино, Абашинино тож (в Моск. уезде). Были и другие, незначительные впрочем, обмены: но продавать земли монастырь не мог в силу закона 1581 г.

^[29] Разряд. Книги. СПб. 1855. Т. II. Стлб. 533–534.

^[30] РГАДА. Ф. 1190. Оп. 1. Д. 15. Л. 27 об.

^[31] Слова манифеста Екатерины II в 1764 г.

^[32] При игумене Иове в 1701 г. монахов с игуменом было не более 14 чел.; в 1703 по 1-е октября оказалось 17 чел. При о. Антонии пострижены еще трое, по приказанию боярина И.А. Мусина-Пушкина; по приказанию Стефана митрополита Рязанского и Муромского, принят постриженник из Ниловой пустыни. Сам игумен принял безвкладно двоих постриженников из Гороховского Николаевского мон. и из Калужского Лаврентьева. РГАДА. Ф. 1190. Д. 11. Л. 49–49 об., 13–15 об.

^[33] РГАДА. Ф. 1190. Д. 11. Л. 49–49об.

^[34] Из дел Мон. Приказа, № 19, вязка 223. По случаю Шведской войны Петру 1-му нужны были деньги.

^[35] Царская грамота. РГАДА. Ф. 1190. Оп. 1. Д. 2. Л. 8–11 об.

^[36] Ныне употребительны малые кресты.

^[37] В моск. Успенском соборе, близь раки святителя Петра, хранится в серебр. ковчеге глава Иоанна Златоуста, а потому в день памяти его 27 января служил там святейший патриарх, а в Златоустовом мон. всенощную и обедню — митрополит, напр. Сарский и Подонский.

^[38] РГАДА. Ф. 1190. Оп. 1. Д. 6. Л. 75.

^[39] РГАДА. Ф. 1190. Оп. 1. Д. 317. Л. 48–48 об.

^[40] Отец царицы Марфы Матвеевны боярин Матвей Васильевич Апраксин похоронен в Златоустовом мон. Здесь же находилась церковь св. Феодора Стратилата, построенная вероятно Апраксиными в честь ангела царя Феодора Ал. (тезоименитство его июня 8). РГАДА. Ф. 1190. Оп. 1. Д. 6. Л. 79 об.

^[41] 6 Впоследствии инокиня и старица Вознесенского монастыря Александра (1704).

^[42] РГАДА. Ф. 1190. Оп. 1. Д. 312. Л. 20 об.

^[43] РГАДА. Ф. 1190. Оп. 1. Д. 6. Л. 75 об.

^[44] РГАДА. Ф. 1190. Оп. 1. Д. 6.

^[45] РГАДА. Ф. 1190. Оп. 1. Д. 6. Л. 77.

^[47] Так называется икона, изображающая по средине Спасителя в царском или архиерейском одеянии, а по сторонам Богоматерь и Иоанна Предтечу, в молитвенном положении.

^[49] Дробницы или запоны — это металлические бляхи, круглые или иной формы; они служили украшением священных одежд.

^[51] РГАДА. Ф. 1190. Оп. 1. Д. 6. Л. 76–76 об.

^[53] Это была супруга окольничьяго князя Семена Романовича Пожарского, который в синонике Богоявленского мон. назван убиенным, и жила вероятно в соседстве с Златоустовым мон. Князь Димитрий Мих. Пожарский имел три дома на Лубянской улице, в приходе Введения во храм Пресв. Богородицы. РГАДА. Ф. 1190. Оп. 1. Д. 6. Л. 78.

^[55] Неизвестно кем пожертвованы: а) крест серебренопозлащенный (напрестольный) с мощами разных святых. Вверху, отдельно от креста, приделана корона; б) деревянный крест — напрестольный. Верхняя часть его похожа на греческую букву тав [т], нижняя перекладина сделана по прямому же направлению, соответственно верхней. На обеих сторонах его мелкою резьбою изображены распятие и другие события последних дней земной жизни Спасителя, равно и дванадесятые праздники. Надписи над ними сделаны славянскими буквами. в) Паникадило средней величины с двуглавым вверху орлом; г) трое риз драгоценных, и д) «Житие иже во святых отца нашего Иоанна» (Златоуста) — рукопись XVI или XVII века. Жизнеописатель пользовался сказаниями церк. историков и еллинских писателей; в духе смирения замечает: «зело грубо есть наше писание противу онаго [святителя] добродетели».

^[57] Он подписался и под соборным определением. II. Собр. Зак. 1830, т. I. №397. Доп. к ист. акт. V, 476. Ист. Росс. Иep. 11. Гл. 5.

^[59] Ист. акт. V. С. 457–458. В Собор. Деян. 1666, V, С. 457 упоминается Феоктист, бывший игумен Златоустовский.

^[61] О ней будем говорить.

^[63] Преосвященный имел подворье (рязанское) в приходе Гребенския Б. Матери, на Лубянке, близь Златоустова мон.

^[65] Грамота сполна помещена в Истории Росс. Иep. IV. 189 и др.

^[67] Из мон. описи 1724 г. не видно, чтобы в то время существовал придел во имя ап. Тимофея. РГАДА. Ф. 1190. Оп. 1. Д. 6.

^[69] Впосл. он был высеребрен.

^[71] Подобная палатка, лицом на улицу, построена еще в 1705 г. на углу передней ограды, идя на Покровку.

^[73] Правительство, нуждавшееся в деньгах, при раскладке, государств. податей и повинностей, принимало в основание не перепись 1710 г., а перепесные книги 1678 года, по которыми значилось большее количество дворов в монаст. вотчинах; потом в 1720 г. оно решилось принять в основание этой раскладки, вместо прежнего дворового счисления, количество душ мужск. пола («Мон. Приказ». свящ. М. Горчакова. СПб. 1868, С. 141–143).

^[75] С 1724 г. эта обязанность распространена на все монастыри.

^[77] РГАДА. Ф. 1190. Оп. 1. Д. 7.

^[79] В 1744 г. числилось за монастырем 556 душ муж. пола.

^[81] РГАДА. Ф. 1190. Оп. 1. Д. 15. Л. 26–57.

^[83] РГАДА. Ф. 1190. Оп. 1. Д. 6. Л. 122 об.

^[85] РГАДА. Ф. 1190. Оп. 1. Д. 6. Л. 121 об.

^[87] В расходной мон. книге значится под 23 числом января: «обложена окладом такая-то икона в поднос во дворце». РГАДА. Ф. 1190. Оп. 1. Д. 60. Л. 3 об.

^[89] РГАДА. Ф. 1190. Оп. 1. Д. 59. Л. 99.

^[90] В 1780 г. прихожане села Новлянскаго церкви св. Иоанна Златоуста просили возвратить взятый у них покойным арх. Лаврентием колокол, ссылаясь на то, что он вылит на их собственные сборные деньги (287 р.) с добавкой церковных. По словам их, этот колокол находился в селе Новлянском 8 лет и взят о. Лаврентием «только для слития под голос других колоколов» к их церкви. Колокола еще не были готовы, когда Лаврентий умер; за смертью его, взятый у них колокол и остался в монастыре Златоустовском «доныне праздно». Но странно, что о возвращении колокола до сего времени не входили прошением ни помещики, ни крестьяне, хотя последние давно уже (с 1761 г.) выбыли из монастырского ведомства в экономическое; почему консистория определила (в феврале 1781) и преосвященный утвердил — отказать просителям. РГАДА. Ф. 1190. Оп. 1. Д. 11. Л. 44–45 об.

^[91] РГАДА. Ф. 1190. Оп. 1. Д. 15. Л. 45–45 об.

^[92] РГАДА. Ф. 1190. Оп. 1. Д. 15. Л. 45об.

^[93] РГАДА. Ф. 1190. Оп. 1. Д. 15. Л. 48–50.

^[94] РГАДА. Ф. 1190. Оп. 1. Д. 15. Л. 51–52 об.

^[95] РГАДА. Ф. 1190. Оп. 1. Д. 15. Л. 55.

^[96] РГАДА. Ф. 1190. Оп. 1. Д. 15. Л. 60–61.

^[97] РГАДА. Ф. 1190. Оп. 1. Д. 9.

^[98] Он причтен к лику святых апреля 22-го 1757 года, в каком году и начата строением церковь Троицкая.

^[99] Подносныя иконы св. Иоанна Златоуста писал диакон Спасской, что на Тверской, церкви (ныне не существует) с товарищами, и той же ц. дьячок–живописец Иван Васильев. Первому за 8 икон дано 14 р. 50 к., другому заплачено почти столько же за написание 14-ти икон.

^[100] Из них 1 казначей, 4 иеромонаха, 2 иеродиакона и 4 монаха.

^[101] В октябре 1764 г. архимандрит заявил в коллегию эк. о покраже из его кельи оловянной посуды и денег до 19 рублей, из кельи ризничаго церковных и собственных его денег на сумму 122 руб. Подозрение падало на повара. Он и был препровожден в розыскную экспедицию при моск. губернской канцелярии, но «с роспросу и с указных трех пыток и созжения огнем ни в чем не винился». РГАДА. Ф. 1190. Оп. 1. Д. 11. Л. 28. В июле 1800 г. пропала шапка, оцененная в 1050 рублей.

^[102] Соб. церкви кровля окрашена была медянкой в 1742 г. РГАДА. Ф. 1190. Оп. 1. Д. 59. Л. 49.

^[103] РГАДА. Ф. 1190. Оп. 1. Д. 11. Л. 66–68.

^[104] «О моск. городских кладбшцах» Н. Розанова, в июн. кн. Душеп. Чт. отдел 2, стр. 36–37. Из загородных мон. обращен в госпиталь Николаевский Угрешский, в котором, по указу Сената, помещены были больные из московского большого суконного двора. Для священнослужении в нем и исправления христианских треб, оставлен был 72-летний иером. Варлаам, a прочие монахи переведены в Перервинский мон. По смерти его и поставленного на его место вдового попа Ивана Феодорова, назначен был туда в июле месяце Златоустовский иером. Иоасаф большой, названный так в отличиe от другого. На помощь ему дан чтец из безместных церковнослужителей. Дела архива моск. д. Консистории.

^[105] РГАДА. Ф. 1190. Оп. 1. Д. 11. Л. 69–70.

^[106] Супруга покойнаго геперал-майора Петра Яковл. Голицина, имела свой дом при Георгиевской, на Лубянке, ц. возле монастыря Златоустова.

^[107] Бурса открыта при московской академии (в Заикон. мон.) пр. Платоном. Бурсаки были двух разрядов: одни пользовались полным казенным содержанием и жили в особом флигеле при академии; другие были на полукоште, имели бесплатные квартиры, но пищи и одежды от академии не получали. Для жительства последним (до 1797 года их было до 50 чел.) отведены были келии в монастырях: Чудове, Петровском, Богоявленском, Знаменском, Златоустове и Воздвиженском (Ист. моск. сл.- гр.- латин. акад.. соч. С. Смирнова. М. 1855. С. 270–271. Истор. опис. моск. Знаменского мон., соч. арх. Сергия. М. 1866. С. 30). В расходных кн. (с 1798 г.) Златоустова мон. значится: «академистам на дрова и свечи выдано за такой-то месяц 2 р. 50 к. или 3 р. Для праздника св. Иоанна Златоуста или Рожд. Хр. и др. дано 1 руб.». РГАДА.
Ф. 1190. Оп. 1. Д. 62.

^[108] Ист. Росс. иер. 11, гл. 5. Еще в 1724 г., по поводу сообщенной при указе из Св. Синода (от 30 октября) табельной формы, в которой — «в линии о чине настоятельства» не было прописано архимандрии или игуменству быть в монастырях: Богоявленском, Знаменском, Воскресенском, что на Истре, в Златоустовском и др., дух. дикастерия пришла в сомнение и определила (22 дек.) изготовить доношение в Св. Синод с приложением мнения, что в московских и близ Москвы находящихся монастырях, «за честь толикаго преславнаго и великаго града и над прочими российскими грады яко начальнейшаго града, во украшение и благолепие церковное надлежит быть архимандриям». Настоятели монастырей московских бывают в крестных ходах и на молебнах в Успенском соборе, в высокоторжественные дни, также и на панихидах царских в Архангельском соборе. Архимандриты Новоспасский и Симоновский, как члены Св. Синода, живут в С.-Петербурге. Ф. 796. Оп. 56. Д. 567.

^[109] Траурные дроги и впосл. давали доход от 5 до 30 р. в месяц. В приходных кн. упоминаются в последний раз в феврале 1809 г. РГАДА. Ф. 1190. Оп. 1.
Д. 62.

^[110] В 1775 г., неокладных сборов в приходе значилось 482 р. 80 к.; в след. году 434 р. 10 к., в 1777 г. 517 р. 95 к. Палатка упоминается в мон. описи 1724 г., только под другим названием: шалаш. Тогда от ней получалось до 15 руб. в год. РГАДА. Ф. 1190. Оп. 1. Д. 6. Л. 74 об.; Д. 11. Л. 40–41. Она существовала до 1801 года.

^[111] РГАДА. Ф. 1190. Оп. 1. Д. 15. Л. 40–41.

^[112] От мельницы с 3 десят. земли (в Дмитр. уезде) получалось в год 300 и 650 р.; от Кожуховской, ныне Новинской огородной земли (4 дес.) за Снмоновым мон. 65–325 р.; от Румянцевской пустоши (39 дес.) в Подольском у. 70–100 р. Луговая земля с прудом на ней (5 дес.) в сельце Владычнем не отдавалась в аренду. От разных в монастыре отдаточных покоев и палаток 380 р. Яблонный в мон. ограде сад (по правую сторону соборной церкви) со времен арх. Спиридона был сдаваем за 12–40 руб.

^[113] В последний раз мы встречаем ее на плане Покровской земли 1767 г., и в том же году она была предназначена к сломке. Доход от часовенной кружки был в 1701 г. 19 р., в 1739 г. 36 р. 10 к.

^[114] Приходо-расходные книги за эти годы утрачены.

^[115] РГАДА. Ф 1190. Оп. 1. Д. 63.

^[116] Нам вовсе неизвестны вклады с 1766 по 1795 год включительно, потому что за это время не осталось в монастыре никаких записей. С 1763 по 65 и потом с 1796 по 1812 известны только денежные вклады, которые вносились в сборную или приходные книги, не то положены были в Сохранную казну.

^[117] РГАДА. Ф. 1190. Оп. 1. Д. 6. Л. 16 об.

^[118] Потир пожертвован братом царицы П.М. Апраксиным, как увидим ниже.

^[119] РГАДА. Ф. 1190. Оп. 1. Д. 6. Л. 18.

^[120] Алтабаз—золотая ткань, парча, которая в старину употреблялась в России.

^[121] РГАДА. Ф. 1190. Оп. 1. Д. 6. Л. 19.

^[122] РГАДА. Ф. 1190. Оп. 1. Д. 6. Л. 79 об.

^[123] РГАДА. Ф. 1190. Оп. 1. Д. 5.

^[124] Дальнейших слов нет в лат. подписи.

^[125] РГАДА. Ф. 1190. Оп. 1. Д. 6. Л. 120 об.

^[126] Дом Головиных был на Покровке. В Златоустовом мон. погребены малолетние дети Василия Вас. от второй его супруги: меньшой сын Иоанн и три дочери: Елена, Анастасия и Mapия (под Благовещенскою ц.). Из рода Головиных еще похоронена здесь Федосия Васильевна девица (род. 1700 г.) вместе с родными своими: бабкою, невесткою, племянниками п племянницами. — «Село Новоспасское, Деденево тож и родословная Головин
ых владельцев онаго», соч. П. Казанскаго. М. 1847. С. 77, 84–85 и 134.
^[127] РГАДА. Ф. 1190. Оп. 1. Д. 6. Л. 124.

^[128] Из икон, относящихся к XVIII веку, укажем еще две: одна — подобие Нерукотворенного образа, мерою 10 вер. в серебряной ризе. На задней стороне след. слова: «1730 году, июлия 18 день. Писал диакон Иоанн Феодоров Рожнов». Поновлена в 1814 г. художником Мягковым. Другая — Божией Матери Всех скорбящих Радости, мерою в высоту 1 ар. 12 в., в ширину 12 вер., греческого письма. «Сия святая икона принесена (в 1713 г.) во обитель св. Златоуста и поставлена в соборной церкви, по обещанию того ж монастыря монаха Александра, а писал изуграф (иконописец)».

^[129] РГАДА. Ф. 1190. Оп. 1. Д. 6. Л. 127 об.

^[130] Ныне не существует.

^[131] РГАДА. Ф. 1190. Оп. 1. Д. 6. Л. 127.

^[132] Следственное дело о Моск. еретиках в царствование Петра 1-го, соч. Ф. Терновского. М. 1863. С. 27–29.

^[133] Описание документов и дел, хранящихся в архиве Св. Синода. СПб. 1868. С. 46.

^[134] В архиеп. киевского хиротонисан Тихвинский архим. Варлаам Ванатович, 1722 г. мая 14-го.

^[135] РГАДА фонд 1190. Оп. 1. Д. 7.

^[136] В Сретенском мон. был игумен Лаврентий. Он скончался в том же мон. и в том же сане 1757 года, в декабре месяце.

^[137] Такое название получила комиссия, учрежденная в 1733 г. для производства следствия о возникшей, в подобие квакерской, ереси (хлыстовской). С 1745 г. она помещалась в Андрониковом мон.

^[138] Он будто похоронен под Троицкою ц. На наружной ее стене, по правую сторону паперти, есть большая надгробная надпись, но до того поврежденная, что невозможно разобрать.

^[139] В это время он усвоил себе фамилию: Протопопов, а прежде не имел прозвища.

^[140] Перервинский игумен Афанасий, не представивший отчета в израсходовании монаст. денег, в наказание за это послан был для жительства в Чудов мон. C ноября 28 снова вступил в управление Перервой.

^[141] РГАДА. Ф. 1190. Оп. 1. Д. 7. 24 об., 10 об.–11; ЦГАМ. Ф. 203. Оп. 231. Д. 8. Л. 1, 4

^[142] После него остался ковчег серебряный, в котором хранились, кроме св. мощей (4-ре частицы) неизвестных нам угодников, две части ризы Господней. Этот ковчег завещан о. игуменом родному брату чиновнику Семену Козмичу Протопопову. Одна часть ризы Господней не была ли после передана в Златоустов? А в монастыре есть подобная святыня.

^[143] Из сего видно, что он получил и богословское образование. Где? Вероятно, в киевской академии. В 1776 г. октября 21, внес он в кассу Воспитательного дома, для обращения из процентов в пользу киевской ак. 2000 р. (История киев. академии. СПб. С. 117).

^[144] ЦГА. Ф. 203. Оп. 746. Д. 412.

^[145] Его словарь славянский, изданный в Петербурге 1784 года, выбран из словаря Верынды, но с лучшими объяснениями слов и с прибавлением правил грамматики.

^[146] Подробнее о нем см. в «Истории нижегородской иерархии», соч. арх. Макария. СПб. 1857. С. 200–222.

^[147] Биография сего старца помещена в Душепол. Чт. 1866. Ноябрь. С. 185–216.

^[148] По упразднении первокл. Симонова мон., штат его перенесен на Богоявленский, а до этого времени в Богоявленском второкл. мон. не было наместника.

^[149] РГАДА. Ф. 1190. Оп. 1. Д. 7. Л. 20 об., 8 об.–9.

^[150] РГАДА. Ф. 1190. Оп. 1. Д. 7. Л. 22 об., 9 об.–10.

^[151] РГАДА. Ф. 1190. Оп. 1. Д. 7. Л. 17 об.

^[152] Старая дверь продана в 1728 г. за 3 рубля 20 алтын и 4 деньги (за каждый пуд взято 18 алтын и 2 деньги). Палатки в это время, значит, уже не было. РГАДА. Ф. 1190. Оп. 1. Д. 59. Л. 134 об. Кстати: в 1733 продан г-ну Степану Пет. Нелединскому «камень старинный, которой на могилах был. Взято два рубли». РГАДА. Ф. 1190. Оп. 1. Д. 59. Л. 23 об.

^[153] Отец генерал-фельдмаршала графа Петра Александровича Румянцова-Задунайскаго.

^[154] Надпись позади алтаря.

^[155] Надпись по правую сторону паперти соборной церкви

^[156] Третья, несколько лет назад зарыта в землю, близ Благовещенской церкви

^[157] «Путеводитель к древностям и достопамятностям Московским» М. 1792. Ч. III. С. 24–28.

^[158] Припомним: он построил Иоанно-Воинскую ц. Говорят, что на месте ее алтаря растет ныне многоветвистый дуб, по левую сторону соборной церкви.

^[159] Иверская часовня принадлежит Перервинскому мон., в котором, настоятелем был о. Лаврентий.

^[160] Взять Иверскую икону из часовни у Воскресенских ворот послан был немедленно арх. Лаврентий. Вот что передает он в своих записках о Перервинском мон. (Маяк. СПб. 1842. Т. II. С. 53 и др.): «Я приехал к часовне хотя и в ночное уже время (в первом часу), однако же застал многих, то выходящих, то входящих в часовню для поклонения чудотворной иконе; а горящия в лампадах свечи разливали яркой свет вдоль самой улицы. Посему, чтоб неприметнее оную икону, так сказать, скрыть от молящихся, приказал я жившему тогда при часовне иеромонаху Исааку облачиться в священническую одежду, нести пред иконою зажженную свечу, и с пением псаломщиками богородичных стихов, перенесть икону в кельи монашествующих, сказывая другим, что икона подымается для болящаго, как то обыкновенно бывает, а на место оной поставить список той иконы, что безпрепятственно от народа было исполнено. Икона, по принесении в кельи, положена была в приготовленный ящик и отправлена в дом преосвященнаго».

^[161] Преосв. Ириней, архиепископ Иркутский, проведший на покое в Спасо-Прилуцком мон. семнадцать лет (1831–1848), возобновляя для своего жительства те кельи, в которых жили в 1812 году лица, доставившие в Прилуцкий мон. Московскую святыню, на косяке окна нашел стихи, писанные карандашем одним из духовных лиц, прибывших из Москвы, Угрешским игуменом Павлом. Стихи эти возобновил преосв. Ириней чернилами и обвел клеймом для сохранения в потомстве. Вот некоторые из них:
В то время в сих стенах спокойно пребывали, игумен и архимандрит:
Один монастыря Угрешскаго Николы,
Другой святителя, что в Греции глаголы
В железныя сердца златые изливал,
И Златоустом свет котораго назвал.
(Русский архив 1867, статья Ф.Н. Фортунатова, под заглавием: «Памятныя записи Вологжанина», С. 1657).
^[162] Рязанское подворье (где консистория) вблизи монастыря было занято франц. генералами; на Покровке помещался неприятельский лазарет, за безопасностию которого строго наблюдали; на Моросейке находился комитет городского правления… (Русь и Русские в 1812 году. М. I869. Ч. I. С. 171).

^[163] В Вологду вывезены были изъ соборной ц. местныя иконы Спасителя, Божией Матери (Тихвинская) и храмовая св. Иоанна Златоуста; из Благовещенской ц. храмовая. Владимирская икона была оставлена в соборе, но драгоценная риза на ней взята в Вологду. Так же поступлено и с другими образами. Вообще многое спасено от неприятеля.

^[164] Наполеон хотел превратить священный Кремль в безобразную груду каменьев, или, как говорится, камень на камне не оставить.

^[165] Ведомость о монастыре 1813 г., января 23. РГАДА. Ф. 1190. Оп. 1. Д. 12.
В 1817 г., октября 30-го, министр духовных дел князь А.Н. Голицын писал к архиепискому Августину, управлявшему моск, епархией, что Государю угодно требовать от настоятелей монастырей «обстоятельныя и на сущей истине основанныя описания, что происходило там (в монастырях) во время нашествия неприятеля“. Описание, составленное Златоустовским архим. Досифеем и представленное преосвященному ноября 20, ограничено очень малыми сведениями). «Что особеннаго происходило в монастыре, о том неизвестно», замечает о. Досифей.
^[166] Маяк. СПб. 1842. Т. II. С. 53.

^[167] Комиссия дух. училищ из сумм, состоящих в ее ведении, пожертвовала на устроение и возобновление моск, церквей 3500000 р.

^[168] Из разных мест присылались в Москву пожертвования церк. утварью и ризничными вещами, которые потом распределяемы были по церквам. В Златоустовом мон. выданы в мае 1813 года: 2 воздуха и 4 парчевых покрова, подризник, поручи (из Тихвин, большого мон.), двое атласных риз, еще одна епитрахиль из той же материи и стихарь белой травчатой парчи (из тихвинского Введенского девичьего мон.). В ноябре того же года получены: а) 5 воздухов, 1 пелена, 6 риз, 5 епитрахилей, подризник, 3 стихаря, 5 поручей, 2 ораря, 2 пояса и три остатка материи (из Тверской ризницы); б) Евангелие, 2 воздуха, 2 пелены, 6 риз, 3 епитрахили, подрясник, стихарь, трое поручей, 2 орари и один пояс (из Курской ризницы).

^[169] На них были изображения: Иакова брата Господня и трех вселенских святителей. Над царскими дверями серебряный образ Господа Вседержителя, сидящего на престоле, поддерживаемый двумя ангелами. Выше сего образа на тумбе икона Знамения Богоматери, в серебряной ризе.

^[170] 4 Затем от продажи в казну серебра получено 1270 р. 36 к. асс. Проданы, между прочим, серебряный голубь, вероятно, находившийся в алтаре над престолом, как знамение присутствия святого и освящающего Духа, и жемчужная кисть от лампады пред иконой Златоуста.

^[171] Из них простые камни (числом 120) приделаны в это время. РГАДА.
Ф. 1190. Оп. 1. Д. 67.

^[172] ЦГА. Ф. 203. Оп. 648. Д. 160.

^[173] Училище открыто в том самом здании, которое прежде занимала Моск. академия, переведенная в 1814 году в Троицкую Лавру.

^[174] По сему делу был учрежден 14 января 1822 года комитет из ректоров Моск. семинарии, Заиконоспасского и Андрониковского училищ и седми протоиереев благочинных. Комитет имел заседания: 15 числа на Троицком apxиep. подворье; 22-го в Заиконоспасском мон., 25-го в Златоустовом, потому что Златоустовский архимандрит Иннокентий был ректором Андрониковского училища. Положено было, между прочим: Заиконоспасское уч. перевести в Петровский мон., а на Перерве образовать новое училище из казеннокоштных учеников бывшего Заиконоспасского и Волоколамского (тогда же упраздненного) училищ.

^[175] В расходной книге 1824 г. читаем: «21 апреля куплен ольховый стол и две скамьи в бурсу (под колокольней) для семинаристов». Они (8–15 чел.) жили в монастыре до 1852 года. РГАДА. Ф. 1190. Оп. 1. Д. 81. Л. 2.

^[176] Перед этим временем сконч. арх. Досифей, а новый настоятель еще не был определен.

^[177] Частица в панагии была за особым стеклом. Кроме того, в палицу на серебр. ризе вложены были разные частицы св. мощей, как значится в описях 1813, 14 и 31 гг. Опись 1724 года совсем не упоминает о мощах на храмовой иконе св. Златоуста. А какие ныне на ней мощи — о сем сказано в 1-ой части истории монастыря.

^[178] РГАДА. Ф. 1190. Оп. 1. Д. 20. Л. 110–110об.

^[179]Сконч. в Москве 1827 г., февраля 8-го, похоронен в Новодевичьем монастыре.

^[180] Новодевичьего мон., монахине Елизавете Васильевой дано за работу 225 р. асс. РГАДА. Ф. 1190. Оп. 1. Д. 73. Л. 25.

^[181] РГАДА. Ф. 1190. Оп. 1. Д. 21. Л. 86–87, 98–99.

^[182] РГАДА. Ф. 1190. Оп. 1. Д. 21. Л. 98–99.

^[183] С колокольни Георгиевской, на Лубянке, церкви, смежной с нашим монастырем, снесло главу и крест.

^[184] Служба св. Иннокентию.

^[185] «Начало христианства в Иркутске и св. Иннокентий». Иркутск. 1868 г.
С. 325–327.

^[186] В исповедных росписях Спасской ц. за 1822 год значится купец Д.П. Ш-в 45 лет; жена его Наталья Вас.; дети их: Иаков, Николай, Мария, Павел и Анна.

^[187] РГАДА. Ф. 1190. Оп. 1. Д. 21. Л. 8-8 об.

^[188] Икона превосходно написана дорогими красками. На ней серебропозлащенные венцы украшены стразами; фон также под серебром.

^[189] «Начало христианства в Иркутске» и проч. С. 281. В 1716 году 3 августа сгорел в Иркутске храм во имя Богоявления, но некоторые иконы сохранились, в том числе и Казанская.

^[190] РГАДА. Ф. 1190. Оп. 1. Д. 25. Л. 41–44.

^[191] РГАДА. Ф. 1190. Оп. 1. Д. 25. Л. 66-66 об.

^[192] РГАДА. Ф. 1190. Оп. 1. Д. 25. Л. 80–81.

^[193] РГАДА. Ф. 1190. Оп. 1. Д. 25. Л. 163 об–164.

^[194] На заднем монаст. дворе, 14 октября оказался больным холерой штатный служитель К. Т-в. За ним в первом часу ночи приехали полицейские взять его в больницу; но жена скрыла его, объявив, что он вышел неизвестно куда. Однако ж на другой день, в 10 часов утра, он насильно взят был в больницу, при чем один из его товарищей упрекал полицейских в том, что они (будто) увозят и здоровых людей. Комнату, в которой находился больной, велено было запирать и окуривать в течение недели, а из смежных комнат прочие служители выведены в другиe покои. 20-го ноября умер от холеры штатный Павел Никитин: РГАДА. Ф. 1190. Оп. 1. Д. 25. Л. 152.

^[195] К открытой в Сретенской части временной больнице прикомандированы были, для исполнения в больнице христ. треб, два священника; впоследствии на помощь им назначен и третий. «Всем троим объявить, писал владыка 26-го октября, чтобы каждый в день своей чреды при больнице, есть ли и не будет требован, один или два раза, по удобности, посещал оную, для утешения и назидания больных, и для удостоверения, не имеют ли в нем особенной нужды. А как Успенский священник (на Дмитровке, Михаил Стефанов) признался, что одного больного исповедывал стоя вдали в дверях (что для тайны исповеди неудобно) будто бы по недоставлению ему в больнице требованных предохранительных средств; то объявить ему, что сия невероятная и поздно объявленная отговорка уважена быть не может; что он должен, употребляя предохранительные средства дома или в больнице, исполнять свою обязанность со всякою точностию, как священническая присяга обязывает, под опасением запрещения священнослужения». РГАДА.
Ф. 1190. Оп. 1. Д. 25. Л. 166–167.

^[196] РГАДА. Ф. 1190. Оп. 1. Д. 25. Л. 81–82.

^[197] РГАДА. Ф. 1190. Оп. 1. Д. 28. Л. 57–58.

^[198] По смете назначено на ограду 4467 р. 10 к., на постройку флигеля 17079 р. 85 к. РГАДА. Ф. 1190. Оп. 1. Д. 28. Л. 41–46.

^[199] РГАДА. Ф. 1190. Оп. 1. Д. 29. Л. 31 об.

^[200] РГАДА. Ф. 1190. Оп. 1. Д. 29. Л. 89–89 об.

^[201] РГАДА. Ф. 1190. Оп. 1. Д. 317.

^[202] РГАДА. Ф. 1190. Оп. 1. Д. 34. Л. 44.

^[203] Он любил тайно, вдали от своего дома, раздавать милостыню. Одного бедного торговца добровольно одолжил своим товаром (деревянным маслом, сахаром). На имя богадельни, находящейся при церкви Григорие-Неокесарийской, пожертвовал он на вечное время 300 р. сер.; это было в 1851 г. октября 3-го. Сконч. 12-го декабря того же года; погребение его совершал преосв. Филофей, викарий Московский.

^[204] В то же время он был приказчиком у купца Павла Петровича Толченова, церк. старосты, имевшего свой дом в приходе архидиакона Евпла, на Мясницкой ул., близь Златоустовского мон.

^[205] По крайней мере с 1814 года, когда построена была новая паперть.

^[206] Старец Арсений проводил подвижническую жизнь. См. жизнеописание его в Душепол. Чт. 1867. Ноябрь. Отдел 2. С. 152–163. В монастыре хранится портрет его, писанный красками.

^[207] На новой иконе по сторонам Богоматери, вместо святителей, изображены св. Андрей, Христа ради юродивый, и преп. Пелагия, соименные мужу исцеленной и ей самой. Отдельные поля у сей иконы, с верхней и нижней сторон, устроены Воробьевым первоначально для подлинной чудотворной иконы Знамения. На них вверху изображение Господа Саваофа, внизу апостола Иродиона и по сторонам его св. мучениц Наталии и Агрипины, соименных Воробьеву, его покойной жене и дочери.

^[208] Для бедных и болящих странников, построена была на заднем монаст. дворе особая комната, в которой они находили бесплатный приют и пищу.

^[209] Одно из позднейших чудес изложено нами в Душепол. Чт. 1867. Ноябрь. Отдел 2. С. 127.

^[210] РГАДА. Ф. 1190. Оп. 1. Д. 16.

^[211] В 1853 г. две из них поставлены в приделах, еще две в Благощенской ц., остальные 4 в паперти соборной церкви.

^[212] Перед тем временем он лично осматривал иконостас в соборной церкви.

^[213] Св. икону свидетельствовал, по поручению митрополита, Знаменский архимандрит. После вечерни он благоговейно отер ее полотном, а на другой день, перед утренней, икона снова оказалась покрытой каплями.

^[214] В ноябре месяце, составлена архитектором Быковским смета на возобновление соборного храма (не одного иконостаса), на сумму 10913 р. 82 к. сер. РГАДА. Ф. 1190. Оп. 1. Д. 35.

^[215] В январе 1854 г. испрошено разрешение написать 23 иконы для постановления на аналое при праздничном богослужении, особенно во время полиелейного пения среди церкви.

^[216] В 1862 г. на место ее поставлен крест Господень, сделанный на подобие старинного, находящегося в Дмитровском (градском) соборе.

^[217] В 1860 г. для иконы Знаменской была изготовлена новая киота с резьбою и двумя колоннами позолоченная и переделана медная, ограждающая ее решетка, в которой оказалось 4 п. 30 ф.

^[218] «Благочинному обратить внимание, у места ли шкаф с облачениями, близко к жаровне» (резол, митр, от сент. 4).

^[219] РГАДА. Ф. 1190. Оп. 1. Д. 317. Л. 2.

^[220] РГАДА. Ф. 1190. Оп. 1. Д. 317. Л. 25 об.

^[221] В 1851 году, когда о. архим. Евстафий назначен был в Златоустов мон., капитал монастыря состоял из 10137 р. сер., и эта сумма скопилась с 1848 г., т.е. со времени явления чудотв. Знаменской иконы, потом долго оставалась нетронутой.

^[222] РГАДА. Ф. 1190. Оп. 1. Д. 48. Л. 5.

^[223] Настоятель с благоговением вспоминает, что первая литургия в Златоустовом мон. совершена им в Троицын день и в Троицкой церкви.

^[224] В главном иконостасе, по правую сторону царских врат, иконы: Живонач. Троицы, св. праведного Филарета и преп. Сергия (на южной двери) с свитком в руке, на котором написаны слова: многими скорбми подобает нам внити в царствие Божие (Деян. 14, 22). По левую сторону иконы: Божией Матери, св. мученика Леонида и преп. Саввы Сторожевскаго.

^[225] На ее возобновление издержано до 15000 руб. серебром.

^[226] Придел во имя св. Димитрия Ростовского был освящен настоятелем монастыря в неделю Ваий, 13 апреля того же года.

^[227] РГАДА. Ф. 1190. Оп. 1. Д. 42. Л. 61–62 об.

^[228] В палатке, находящейся под алтарем Златоустовской ц., читали в старину псалтирь по умершим. В 1736 г., мая 14-го, читал псалтирь по умершем Андрее Вельяминове монах Корнилий, и того же числа «с поставленного в той палатке местного образа Покрова Пресв. Богородицы» похищен был серебряный венец, весом в 4 зол. РГАДА. Ф. 1190. Оп.1. Д. 11. Л. 35–36.

^[229] Ковчежец приобретен им в 1842 г., по смерти купца N, и с того времени хранился в приходской ц.

^[230] В местных епарх. ведомостях 1870 года, № 27, напечатаны два письма ее к покойному Владыке и последовавшие на сих письмах резолюции Его высокопреосвященства.

^[231] РГАДА. Ф. 1190. Оп. 1. Д. 317.

^[232] РГАДА. Ф. 1190. Оп. 1. Д. 317.

^[233] Монастырям, которые получают подобное вспоможение, предписано в 1854 г., декабря 10-го (вследствие отношения к преосв. Филарету председателя в моск, опекунском совете, князя С.М. Голицына): из процентной суммы обращать в свою пользу 900 р. (из них 360 настоятелю с братией), а остальные 21 р. 72 к. уступать в пользу причта села Спасского-Андреевского, Звенигородского уезда, где погребены жена и дочь сына вкладчицы.

^[234] Bcе эти предметы, начиная с св. ковчега и за исключением седмисвечника, находятся ныне в соборной ц.

^[235] Сребропозлащ. риза на эту икону (в 5 ф. 30 зол.) пожертвована в 1860 г. крестьянином Василием Феофановым. На его-же счет (600 р.) приобретено Евангелие, обложенное вокруг серебром с чеканными изображениями Воскресения Христова и четырех евангелистов.

^[236] Одно паникадило высеребренное, о трех ярусах, с распятием на верху, отливным из меди и вызолоченным, находится ныне близ западных дверей соб. храма; другое средней величины с 18 шандалами — в Благовещенской ц.

^[237] РГАДА. Ф. 1190. Оп. 1. Д. 317. Л. 25.

^[238] Образ святителя, пожертвованный Даниилом Петр. Шапошниковым находится ныне в соборной ц., по правую сторону иконы Знаменской. В день ее праздника, 27 ноября 1731 года, мирно почил св. Иннокентий.

^[239] РГАДА. Ф. 1190. Оп. 1. Д. 34. Л. 341–345.

^[240] Он был переведен в семинарию из училища в августе месяце того же года.

^[241] В 1864 г., по случаю юбилея Моск. семинарии, некоторые монастыри предложили вносить в семинарию ежегодно по 50–100 рублей (и более), на содержание бедных учеников.

^[242] РГАДА. Ф. 1190. Оп. 1. Д. 40. Л. 119–121.

^[243] Припомним, что в монастыре существовала бурса до 1852 года.

^[244] Уп. РГАДА. Ф. 1190. Оп. 1. Д. 317.

^[245] В дополнение прежнего списка настоятелей (1706–1812 гг). заметим: 1) архим. Варлаам, согласно его завещанию, погребен в Новоспасском мон. 1784 мая 8-го. 2) Преемник его арх. Евгений из проповедников Троице-Сергиевой лавры определен в морской шляхетный кадетский корпус 1779 г., апреля 8-го, и находился при этом корпусе до назначения своего (по рекомендации архиепископа Московского Платона) настоятелем Златоустова мон., 1783 июня 6. Из иеромонахов посвящен в архимандрита того же года июля 5-го. (Дела архива Богоявленского мон.).

^[246] На Перерве префект имел главную власть над семинарией, был тот же ректор.

^[247] На вакансию настоятеля, открывшуюся в Петровском мон., преосв. Августин рекомендовал его преимущественно «потому наипаче, что он долгое время находился учителем и префектом в бывшей Перервинской семинарии, много трудился при исправлении зданий в оной семинарии как прежде, так и тогда, когда (в 1814) открывалась вместо ее (опять на Перерве) Московская семинария; при Моск. семинарии под его надзором производимо было строение нового огромного деревянного дома, предположенного для помещения некоторых профессоров и учеников; так же поручено ему смотрение за обстройкой каменного корпуса в Андрониеве мон. для бурсаков».

^[248] Жизнеописание его см. в «Страннике» 1762, ноябрь. К декабр. кн. приложен портрет его. См. Историю росс. иep. Ч. V. С. 506. Несколько сведений заимствованы из архива моск. консистории.

^[249] ЦГА. Ф. 203. Оп. 744. Д. 2630.

^[250] С 1751 она помещалась в Покровском мон. на Убогих домах, в Москве.

^[251] Этот город входил в область Крутицкой епархии, образовавшейся в Москве в ΧV веке.

^[252] Ныне приходская Успенская церковь, что на Крутицах, близ Новоспасского мон.

^[253] В марте 1827 г. возвратился в свою епархию.

^[254] В августе 1856 г. останавливался в нашем мон. преосв. Иннокентий, apxиеп. Херсонский.

^[255] Дела архива моск. консистории. «Яросл. Епарх. Ведом.» 1862. № 47 и 48.

^[256] Предместник его отец Авраам писал к нему по сему случаю: «Высокопреосвещеннейший отец архимандрит! Любезный о Христе брат! Хотя мы близко и не знакомы, но обстоятельства должны нас сблизить. Честь имею поздравить вас с перемещением в обитель св. Златоуста, которая доселе находилась в моем управлении. Вы, думаю, не замедлите приехать сюда. Но как прямо приехать вам в вашу обитель, без должной от братии встречи, по заведенному порядку, не годится: то я долгом братства почитаю просить вас приехать прямо ко мне в Богоявленский мон.; где остановясь и отдохнувши, можете вступить в обитель вашу, прилично вашему сану. За сим препоручая себя молитвам вашим, честь имею быть вашего в–бия, любезнаго о Христе брата, усерднейший слуга и богомолец, Богоявленский архим. Авраам. Июля 17, 1816 года.»

^[257] РГАДА. Ф. 1190. Оп. 1. Д. 20.

^[258] С 1819 он был казначеем Б. Общ.; эта должность оставлена за ним при избрании директором, так что он одновременно состоял директором и казначеем.

^[259] ЦГА. Ф. 203. Оп. 744. Д. 3637. Л. 141–151.

^[260] ЦГА. Ф. 203. Оп. 744. Д. 2635. Л. 160–174.

^[261] По поручению комиссии дух. училищ, Новгородский митр. Амвросий, отношением к преосвященному Владимирскому Ксенофонту от 7 сент. 1815 г. предлагал возвратить о. Никодима, при удобном случае, к училищной службе.

^[262] «Некоторыя черты из архипаст. деятельности его» в см. «Страннике» 1865, дек. Муж великого воздержания, он употреблял вино не иначе, как растворяя его водою, — следуя правилу, высказанному им в присутствии многих, за столом: «Кто пьет вино с водою, тот портит вино; а кто пьет цельное вино, тот портит себя!» («Странник» 1870, июнь, С. 482.)

^[263] ЦГА. Ф. 203. Оп. 744. Д. 2638. Л. 152–166.

^[264] Приводим резолюцию высокопр. Филарета: «Поелику, писал он, как Иосифскому (волоколамскому), так и Новоголутвинскому архимандритам в консистории присутствовать неудобно, то и присутствовать им и писаться членами в дух. правлениях (т.е. волоколамском и коломенском). Что это не обидно, то доказывается примером члена Синода, который сегодня присутствует в Синоде, а завтра в подчиненной синодальной конторе»

^[265] ЦГА. Ф. 203. Оп. 206. Д. 813.

^[266] РГАДА. Ф. 1190. Оп. 1. Д 14.

^[267] См. о нем в «Тамбовских Епарх. Ведом.». 1865. № 5.

^[268] Биография его, составленная мной, помещена в октябрьской и ноябрьской книгах Душепол. Чтения 1868 г. Прибавим: 1840 г. июля 19 ему поручено было увещевать о воссоединении к православию, присланного при указе св. Синода на шесть месяцев под надзор епархиального начальства, греко-униатского запрещенного священника Иосифа Ленчавского.

^[269] РГАДА. Ф. 1190. Оп. 1. Д. 14.

^[270] Во Владимирской губернии, Вязниковском уезде, слобода Холуйская родина его.

^[271] ЦГА. Ф. 203. Оп. 744. Д. 2642.

^[272] РГАДА. Ф. 1190. Оп. 1. Д. 14.

^[273] РГАДА. Ф. 1190. Оп. 1. Д. 43. Л. 113–123.

^[274] Я благодарил покойного Владыку за перемещение меня в эту семинарию (близь Троицкой лавры). Он изволил сказать: «под покров преп. Сергия, где ты и прежде был».

^[275] Высокопреосв. архиепископ Евгений, живший на покое в Донском мон., говорил мне 1 июня 1867 года: «Я люблю Златоустов мон., и еще младенцем, на руках матери, я был принесен к обедне в Златоустовскую церковь.»

^[276] Синодик написан в обитель св. Златоуста «на Москве на большом посаде», (ЦМиАР КП-39451.) но в каком году — неизвестно. Старый посад, в отличие от новых — малых, образовавшихся из слобод, именовался великим посадом.

^[277] О постройке храма мы говорили; но что он был во имя св. мученика, этого мы не знали. По старому окладу: на том месте, значит, и прежде существовала трапезная церковь, но без приделов.

^[278] Должность келаря известна с самого основания монашества в России. Права его и обязанности обозначены при царе Алексее Михайловиче в указе Спасо-Евфимиеву монастырю так: «келарю благословясь у архимандрита, ведать монастырь и монастырское всякое строение, и монаст. вотчины и монастырскую денежную казну… а которые старцы будут непослушны, учнутъ жить самовольством, пить, без спросу ходить, тех смирять по совету с архимандритом». (Акты археогр. экспед. Т. III. 439). Келарь, значит, был то же, что наместник ныне.

^[279] Смысл тот: и ту церковь с двумя придельными храмами они снабдили новыми иконами и всякими принадлежностями, наприм. церковною утварью и под.

^[280] Род Апраксиных.

^[281] Родные братья.

^[282] Канон за усопших родителей, поемый на панихиде, вообще церковное поминовение.

^[283] За то, что построили церковь.

^[284] В противоположность кратким литиям.

^[285] Слова: и на гробы… после приписаны.

^[286] Последнее имя — уже позднейшая вставка.

^[287] Т.е. сродников мужского пола и женского.

^[288] Опускаем непонятные слова: «на собор, что за ветошным рядом»

^[289] При Петре I-м гривна серебра — 16 лотов, гривна золота — 56 червонцев.

^[290] Древняя Росс. вивлиоф. изд. 1789 г., Ч. Χ. С. 80 и 82. Сн. 466: «в Ивановский мон. к молебну и к всенощному послан Златоустовской» игумен, 29 августа 1686 года.

^[291] РГАДА. Ф. 1190. Оп. 1. Д. 317. Л. 132.

^[292] «Четыре листа — описание земель в рамах же столярных». Под названием Фрягов, Фрязинов разумели вообще западных европейцев, и гравирование, заимствованное у нас в России от западной Европы, известно было под именем Фряжского дела.

^[293] В окна вставлялись вставни, род рам; во вставнях укреплялись петлями и крючками оконницы, соответствовавшие нашим рамам. Они были подъемные и отворные, или задвижные.

^[294] Цениною прежде назывался фаянс, покрытый синею поливою; от этого и синие изразцы, в отличие от зеленых, назывались ценинными, хотя состав поливы на тех и других был совершенно одинаков и разнился только цветом. РГАДА. Ф. 1190. Оп. 1. Д. 6. Л. 61.

^[295] В описи 1788 г. значится портрет Императрицы Елисаветы Петровны. РГАДА. Ф. 1190. Оп. 1. Д. 311.

^[296] Шафы назывались иногда и поставцами; походили на наши комоды. Подробнее см. в кн. «Домашний быт русских царей в XVI и XVII ст.», соч. И. Забелина. М. 1862 С. 178.

^[297] Стамед — редко тканная, легкая материя из шерсти. Завесы на дверях или окнах задергивались на проволоке поср. колец.

^[298] РГАДА. Ф. 1190. Оп. 1. Д. 6. Л. 59–60.

^[299] РГАДА. Ф. 1190. Оп. 1. Д. 59. Л. 138 об.

^[300] РГАДА. Ф. 1190. Оп. 1. Д. 59. Л. 20.

^[301] РГАДА. Ф. 1190. Оп. 1. Д. 60. Л. 9 об–10.

^[302] РГАДА. Ф. 1190. Оп. 1. Д. 312. Л. 8.

^[303] РГАДА. Ф. 1190. Оп. 1. Д. 312. Л. 13.

^[304] РГАДА. Ф. 1190. Оп. 1. Д. 6. Л. 59–60.

^[305] «Записки о жизни и времени святителя Филарета.» М. 1868. C. 287.

^[306] Некоторые из этих рукописей напечатаны. Напр, «духовная» жены Алексея Ив. Годунова, Ольги Васильевны, урожденной Зюзиной 1625 года (Чтения в Императ. Общ. истории и древн. росс. 1868. Кн. IV. Смесь, C. 1–5). Еще две рукописи помещены в X кн. Чтений в Моск. Общ. люб. дух. просв. 1870. C. 57–62.

^[307] Балашова Т.В. Московские монастыри… С. 38.

^[308] Там же. С. 62.

^[309] Там же. С. 171. Ср.: Монастыри обособились как островки старинной, преимущественно допетровской культуры (Зырянов П.Н. Русские монастыри и монашество… С. 145).

^[310] См.: Балашова Т.В. Московские монастыри… С. 58.

^[311] Зырянов П.Н. Русские монастыри… С. 89. Ср.: «Причины заключались как в благоприятной для монастырей государственной политике, так и в расположении их в столичном городе, рост и развитие которого оказались благоприятным фактором для монастырской экономики» (Балашова Т.В. Московские монастыри… С. 126).

^[312] См.: Балашова Т.В. Московские монастыри… С. 82.

^[313] Там же. С. 126.

^[314] «Большинств древних московских монастырей совмещали значение исторического и религиозного памятников» (Там же. С. 54).

^[315] В частности, в коронации 1896 г. принимал участие архимандрит Златоустовского монастыря (Там же. С. 172).

^[316] Там же. С. 193.

^[317] Русские монастыри в XIX–начале ХХ века // Монастыри и монашество в России. XI–ХХ вв. М. 2002. С. 323.

^[318] К 1892 г. школы существовали при всех мужских монастырях, кроме Знаменского, Златоустовского и Сретенского (Балашова Т.В. Московские монастыри… С. 119).

^[319] См.: Зырянов П.Н. Русские монастыри… С. 220–226.

^[320] Там же. 221

^[321] Там же.

^[322] «В целом же, ни после монашеского съезда, ни после синодального указа в жизни монастырей не произошло значительных изменений». Там же. С. 243.

^[323] «Монастыри, выделяя на благотворительные и другие “мирские” потребности некоторые средства, все же попытались отгородиться от “мира” и его проблем» См. Зырянов П.Н. Русские монастыри… С. 221.

^[324] Кузнецов Н.Д. Общественное значение монастырей. Вышний-Волочек, 1908. С. 38. И ниже: «Некоторые недовольные монахами, в доказательство необходимости отобрать монастырские земли приводят соображение, что доходы с них все равно тратятся напрасно, на содержание не заслуживающих уважения монахов. Но думать так, значит не отдавать себе отчета в действительном положении дела. Я уже обращал внимание, что понятие “монастыри” теперь совсем не совпадает с понятием “монахи”« (Там же. С. 46).

^[325] В те же годы архим. Григорий избран в действительные члены общества любителей духовного просвещения и определен членом Московской духовной консистории. В 1870 г. архимандрит Григорий награжден орденом св. Анны 3 степени, а в 1872 году вновь преподано ему благословение Святейшего Синода. См.: РГАДА. Ф. 1190. Оп. 1. Д. 43. Л. 113–123.

^[326] Архимандрит Григорий написал 4 сборника для любителей духовного чтения, 4 выпуска «Из моих воспоминаний», 2 выпуска (2- дополненный) «Поучений и слов». Им опубликовано множество статей в Душеполезных чтениях и в ЧОИДР. Нельзя не упомянуть о том, что он был одним из первых собирателей и публикаторов резолюций митрополита Филарета, которого глубоко чтил.

^[327] РГАДА. Ф. 1190. Оп. 1. Д. 191.

^[328] Практически к каждому празднику, настоятель заказывал подносные иконы, то Божией Матери Знамение, то свят. Иоанна Златоуста. Например, художник Николая Потапов по заказу настоятеля монастыря написал 15 икон Знамения Божией Матери с чеканкой по золотому фону. См.: РГАДА. Ф. 1190. Оп. 1. Д. 43–44.

^[329] В 1856 г. за «отлично усердную и полезную службу», определением Синода причислен к соборным Иеромонахам Александро-Невской Лавры. Утвержден в ученой степени магистра в 1857 г. В 1863 г. возведен в сан Архимандрита, с присвоением ему лично степени настоятеля третьеклассного монастыря. В 1864 г. назначен ректором и Профессором Богословских наук в Симбирскую Духовную Семинарию (ЦГА. Ф. 203. Оп. 744. Д. 2643).

^[330] По воспоминаниям тетки Александра Николаевича, архимандрит Златоустовского монастыря был знаком с его дедом и бывал у них в гостях: «Он (архимандрит — авт.) очень любил музыку, — тайком от своих послушников заводил музыкальный ящик. Первым делом, когда он приходил к нам, сажал Сашу за рояль, садился сам около него и подолгу слушал его игру» (
Чистые пруды. От Столешников до Чистых прудов. М. 2015. https://www.universalinternetlibrary.ru/book/68989/chitat_knigu.shtml)
^[331] Ср. у Зырянова: «В свою очередь и духовенство, прежде всего городское, постепенно приобщалось к светской культуре. Отчасти это касалось и монашества, особенно больших монастырей в крупных городах (Зырянов П.Н. Русские монастыри… С. 154).

^[332] РГАДА. Ф. 1190. Оп. 1. Д. 217.

^[333] РГАДА. Ф. 1190. Оп. 1. Д. 218.

^[334] РГАДА. Ф. 1190. Оп. 1. Д. 217.

^[335] РГАДА. Ф. 1190. Оп. 1. Д. 217.

^[336] РГАДА. Ф. 1190. Оп. 1. Д. 218, 225.

^[337] РГАДА. Ф. 1190. Оп. 1. Д. 218.

^[338] РГАДА. Ф. 1190. Оп. 1. Д. 230.

^[339] РГАДА. Ф. 1190. Оп. 1. Д. 225.

^[340] РГАДА. Ф. 1190. Оп. 1. Д. 194.

^[341] Об освящении храмов говорится в газетной публикации (РГАДА. Ф. 1190. Оп. 1. Д. 217. Л. 28; Д. 222. Л. 4.), однако нигде в сохранившихся документах не указывается, почему возникла потребность в нем. Можно только предположить, что после разорения 12-о года храмы были освящены малым чином, а теперь совершилось их Великое освящение.

^[342] Так для продолжения ремонта монастырских зданий, в 1876 г., у чиновника Павла Гавриловича Бабушкина управляющего домом купеческого банка, был куплен «трехъэтажный нежилой каменный флигель под слом за 1600 р. Из него выбрано 150 000 кирпича очищеннаго, белого камня и бута и красного, кровельного железа и т.п. разобран за 17 дней» (РГАДА. Ф. 1190. Оп. 1. Д. 202. Л. 18 об.).

^[343] РГАДА. Ф. 1190. Оп. 1. Д. 205. Л. 11.

^[344] РГАДА. Ф. 1190. Оп. 1. Д. 211. Л. 26.

^[345] РГАДА. Ф. 1190. Оп. 1. Д. 219. Л. 58.

^[346] 1 пуд — 16,38 кг, т.е. почти 100 кг

^[347] Возможно, Кинишемский еп. Палладий (Пьянков), с 1877 г. — Олонецкая епархия

^[348] Епископ Александр (в миру Андрей Иванович Кульчицкий; 1826–16 (28) декабря 1888) — епископ Костромской и Галичский. Известный миссионер и благотворитель.

^[349] РГАДА. Ф. 1190. Оп. 1. Д. 208, 218.

^[350] Архиепископ Евсевий (в миру Алексей Алексеевич Ильинский; 1809, Белгород–12 [24] марта 1879, Тверь) — архиепископ Тверской и Кашинский.

^[351] Епископ Филарет (в миру Константин Дмитриевич Косинский; 1836, Одесса — 24 сентября 1880) — епископ Острогожский.

^[352] Епископ Василий (в миру Михаил Васильевич Левитов; 1824 – 12 февраля 1892) — епископ Пензенский и Саранский.

^[353] Епископ Вениамин (в миру Владимир Петрович Быковский; 1821–1 (13) февраля 1893) — епископ Русской православной церкви, епископ Черниговский и Нежинский.

^[354] Епископ Серапион (в миру Симеон Маевский; 1827 — 5 декабря 1891) — епископ Екатеринославский и Таганрогский.

^[355] Епиископ Ионафан (в миру Иоанн Наумович Руднев; 18 апреля 1816–19 октября [1 ноября] 1906) — епископ Олонецкий и Петрозаводский, архиепископ Ярославский и Ростовский.

^[356] Точно установить кто это из архиереев не удалось, слишком много возможных вариантов.

^[357] Епископ Аркадий (в миру Алексей Евтихиевич Филонов; 1816–11 (24) сентября 1908) — епископ Аккерманский, викарий Кишинёвской епархии.

^[358] Архиепископ Никанор (в миру Александр Иванович Бровкович; 20 ноября 1826–27 декабря 1890) — архиепископ Херсонский и Одесский, духовный писатель, философ. Доктор богословия.

^[359] Владыка Михаил очень почитал Святителя Иоанна Златоуста. Известно, что он помогал Афонской Келье Иоанна Златоуста, принадлежащей сербскому монастырю Хиландарь, а также написал ему акафист. С вл. Михаилом, так же как, напр. с архиепископом Никаонором (Бровковичем) и киевским митрополитом Платоном архим. Афанасий состоял в личной переписке.

^[360] Дневники святого Николая Японского. СПб. 2003. С. 273–274.

^[361] Одновременно состоял членом комиссии по постройке нового здания Московской духовной Консистории и перестройке существующего (1895 г.). Был сотрудником Императорскаго Православнаго Палестинскаго, пожизненным членом Елизаветинскаго благотворительнаго обществ. Имел орден св. Анны 2 степени, серебряную медаль на Александровской ленте в память Императора Александра III, серебряную медаль в память Священнаго Коронования Императора Николая II на Андреевской ленте и большую серебряную медаль за пребывание в Большом Успенском Соборе во время Священнаго Коронования Их Императорских Величеств 14 мая 1896 г. (РГАДА. Ф. 1190. Оп. 1. Д. 14 а. Л. 2.).

^[362] В ответе консистории значилось: «Здания Златоустова монастыря, на которые затрачен взятый заимообразно капитал, находятся в такой местности города Москвы, в которой доход с строений всегда может покрывать не только расходы, но и долг, если заведывание зданиями будет вестись правильно и умно. Да и сам монастырь не настолько беден, чтобы нужно было покрывать его долг на счет других монастырей. По сему просьбу архимандрита Златоустова монастыря о сложении с монастыря долга в 32800 руб. как просьбу неосновательную, оставить без последствий, предписав ему внимательно заняться хозяйством монастыря и озаботиться скорейшим погашением долга». РГАДА. Ф. 1190. Оп. 1. Д. 50. Л. 85. Ср. у Зырянова: «Примечательное явление для начала XX в. — появление монастырей-должников» (С. 193).

^[363] РГАДА. Ф. 1190. Оп. 1. Д. 52. Л. 65–65 об.

^[364] РГАДА. Ф. 1190. Оп. 1. Д. 246.

^[365] РГАДА. Ф. 1190. Оп. 1. Д. 233. Л. 4–4 об.

^[366] РГАДА. Ф. 1190. Оп. 1. Д. 54. Л.21-22.

^[367] РГАДА. Ф. 1190. Оп. 1. Д. 54. Л. 25; Л. 29–29 об.

^[368] РГАДА. Ф. 1190. Оп. 1. Д. 248.

^[369] РГАДА. Ф. 1190. Оп. 1. Д. 250.

^[370] РГАДА. Ф. 1190. Оп. 1. Д. 251.

^[371] Школа была открыта в 1901 г., но, к сожалению, документы, описывающие ее деятельность, не сохранились.

^[372] РГАДА. Ф. 1190. Оп. 1. Д. 266. Л. 6.

^[373] РГАДА. Ф. 1190. Оп. 1. Д. 261. Л. 101.

^[374] РГАДА. Ф. 1190. Оп. 1. Д. 266. Л. 35.

^[375] РГАДА. Ф. 1190. Оп. 1. Д. 184–194.

^[376] РГАДА. Ф. 1190. Оп. 1. Д. 184.

^[377] РГАДА. Ф. 1190. Оп. 1. Д. 184.

^[378] РГАДА. Ф. 1190. Оп. 1. Д. 54. Л. 36.

^[379] РГАДА. Ф. 1190. Оп. 1. Д. 52. Л. 81.

^[380] См. Приложение 1.

^[381] Это подтверждает вывод, в частности Зырянова, о процессе «окрестьянивания» монашества в рассматриваемую эпоху (См.: Зырянов П.Н. Русские монастыри… С. 307).

^[382] За рассматриваемые 50 лет мы не встречаем в монастыре ни одного насельника младше 30 лет

^[383] По мнению Балашовой, в Златоустовском монастыре дисциплина была на самом высоком уровне. См.: Балашова Т.В. Московские монастыри… С. 158.

^[384] Душеполезное Чтение. М. 1867. Т. III. кн. 11. С. 152.

^[385] Григорий (Воинов), архим. Из моих воспоминаний. Ч. III. М. 1892. С. 46.

^[386] РГАДА. Ф. 1190. Оп. 1. Д. 46. Л. 68–68 об.

^[387] ГАХО Ф. 40. Оп. 108. Д. 96. Л. 37., Оп. 41. Д. 792. Л. 28. ЦГА. Ф. 203. Оп. 746. Д. 1175., Оп. 744. Д. 2643. (Выписки из послужных списков Златоустовского монастыря).

^[388] См.: Григорий (Воинов), архим. Из моих воспоминаний. Ч. III. С. 46–47.

^[389] Жизнеописания отечественных подвижников благочестия 18 и 19 веков.  М. 1909. С. 491–492.

^[390] Кроме о. Авеля из монастыря отправляется во флот иеромонах Анатолий. Сперва получивший отказ, а потом в виду недостачи служащего духовенства, в 1895 г. был вызванный срочно в Севастополь на крейсер «Память Меркурия» (РГАДА. Ф. 1190. Оп. 1. Д. 52. Л. 43., Д. 51. Л. 91.), однако в конечном счете он был послан на броненосец «Полтава» в 1898 г. (РГАДА. Ф. 1190. Оп. 1. Д. 54. Л. 4–5.). Вообще монастырь имел связи с русским флотом, например, при архимандрите Евгении была специально написана и отправлена на строящийся в Крыму броненосец икона святителя Иоанна Златоуста (Московский листок. 19 (06) апреля 1904 года). В течение XIX века несколько насельников проходили послушание на флоте.

^[391] Данные 1871–1901 по материалам РГАДА. Данные о благотворительных сборах, в которых участвовал монастырь в период с 1902 по 1917 г., не сохранились.

^[392] Сбором этого года воспользовался, как известно, К.Н. Леонтьев, сделав к своей брошюре, посвященной критике взглядов Л.Н. Толстого и Ф.М. Достоевского, ироничный подзаголовок: «В пользу слепых г. Москвы». См.: Леонтьев К.Н. Наши новые христиане. М. 1882.

^[393] РГАДА. Ф. 1190. Оп. 1. Д. 49. Л. 68–68 об.

^[394] «Донесение. В ризнице монастыря хранятся серебряное чеканное изображение благословляющего Спасителя с поддерживающими Ангелами, весом в 6,5 фунтов, значащееся в главной описи церковного и ризничного имущества под №4, и серебряная риза с иконы Богоматери, весом 8 фунтов 87 золотников, значащаяся в описи под №144 — стоющия 346 р 95 копеек, каковые изображения находящаяся без употребления и не нужныя для монастырских целей. Нижайшие донося о сем, испрашиваю разрешения Вашего Преосвященства означенныя вещи продать иконному торговцу, купцу Андрею Постникову, за вышеозначенную сумму и из оной 300 рублей пожертвовать в пользу раненных воинов, и остальные записать на приход в неокладную сумму, в описи же против означенных надлежащую отметку» (РГАДА. Ф. 1190. Оп. 1. Д. 45. Л. 56–56 об.)

^[395] Торжественное открытие братства святаго Петра митрополита в Москве // Московские епархиальные ведомости. М. 1872. № 2. С. 569–570.

^[396] Православная Богословская энциклопедия или Богословский энциклопедический словарь. Петроград. 1901. Т. II. Стб. 1979–1082.

^[397] Год, в который братство было переведено из Златоустовского в Высоко-Петровский монастырь.

^[398] Двадцать первая годовщина братства св. Петра митрополита. // Московские Церковные Ведомости. 1894 г. № 1. С. 5.

^[399] Празднование юбилея 1500-летия со дня кончины святителя Иоанна Златоуста в Москве // Московские церковные ведомости. 1907 г. № 46–47. С. 1423–1425. Любопытно отметить, что продолжение и завершение юбилейных торжеств были также связаны с Московским епархиальным домом. 13-ноября здесь был устроен посвященный событию детский праздник, для учащихся начальных школ, а 14–15 ноября здесь же состоялись Златоустовские чтения, сопровождавшиеся выступлениями певчих храма Христа Спасителя и Богоявленского монастыря. Особо в сообщении подчеркивается, что последние исполняли церковные песнопения на греческом языке. (Там же. С. 1425).

^[400] Васильева О.Ю. Судьбы русских монастырей в ХХ в. // Монастыри и монашество в России. XI–ХХ вв. С. 332.

^[401] Иоанн (Лудищев), иером. Московский Сретенский монастырь в контексте экономической и религиозной истории Москвы в XVIII–начале ХХ вв. С. 204. Ср.: «Газеты тех лет отмечали, что монахи сопротивлялись очень сильно. За 1922–1923 гг. физически уничтожены 1962 монаха и 3447 монахинь» (Васильева О.Ю. Судьба русских монастырей… С. 334).

^[402] Васильева О.Ю. Судьба русских монастырей… С. 332–333. Правда, по другим источникам в Спасо-Андрониковом монастыре были «устроены пролетарские квартиры для рабочих Рогожско-Симоновского района» (Цит. по Иоанн (Лудищев), иером. Сретенский монастырь… С. 210).

^[403] Никитин Д.Н. Изъятие церковных ценностей // Православная энциклопедия. Т. 21. C. 662.

^[404] Там же. С. 665. Как справедливо замечает Н.Е. Шафажинская, в это время «происходила не только физическая расправа и уголовное преследование подвижников благочестия и духовенства, но и уничтожение сокровищницы отечественной культуры — изделий церковного искусства, иконописи, архитектуры, религиозной литературы, что не могло не способствовать резкому снижению духовно-культурного уровня населения и прогрессирующей нравственной деградации советских граждан» (Шафажинская Н.Е. Русское монашество как историко-культурное явление. Диссертация на соискание ученой степени доктора культурологии. М. 2010. С. 249).

^[405] Никитин Д.Н. Изъятие церковных ценностей. С. 665.

^[406] «Избежали закрытия только церкви, при к-рых удалось официально зарегистрировать приходские общины верующих» (Никитин Д.Н. Пидгай­-
ло В.Г. Московская епархия // Православная энциклопедия. Т. 47. С. 249.

^[407] Там же. С. 251

^[408] Там же.

^[409] Ковалева И.И. Московский Златоустовский монастырь в 20-е годы XX века и его настоятели. С. 35. // Златоустовские чтения. М. 2017.

^[410] Теперь оклад хранится в Оружейной палате Московского Кремля.

^[411] ЦГАМО. Ф. 4999. Оп. 1. Д. 5. Л. 126–126 об.

^[412] Там же. Л. 55.

^[413] Там же. Л. 14–27.

^[414] Там же. Л. 36–44.

^[415] Там же. Л. 52.

^[416] Там же. Л. 66.

^[417] Там же. Л. 77.

^[418] Там же. Л. 78.

^[419] Там же. Л.76.

^[420] МИД. 349 ИДУ. Л. 1–4.

^[421] ЦГАМО. Ф. 1. Д. 1. Л. 97.

^[422] ЦГАМО. Ф. 4341. Оп. 1. Д. 254. Л. 72.

^[423] ЦГАМО. Ф. 4341. Оп. 1. Д. 254. Л. 16.

^[424] ЦГАМО. Ф. 1. Д. 1. Л. 92, 93.

^[425] ЦГАМО. Ф. 1. Д. 1. Л. 13, 1, 11, 12.

^[426] ЦГАМО Ф. 4776. Oп. 1. Д. 253. См. подробнее: Мазырин А., свящ. Златоустовский монастырь как страница жизни священномученика Петра (Полянского) // Златоустовские чтения М. 2017. С. 63–72.

^[427] ЦГАМО Ф. 4776. Oп. 1. Д. 253. Л. 65.

^[428] ЦГАМО Ф. 4776. Oп. 1. Д. 253. Л. 67–75.

^[429] Там же. Л. 127–130, 131–142.

^[430] Архим. Флавиан в 1924 году хиротонисан во епископа Котельничского, викария Вятской епархии. В 1925 — епископ Веневский, викарий Тульской епархии, В 25–26 гг. арестован второй раз. В 27 г. Епископ Балашевский, викарий Саратовской епархии, в 1928 — епископ Веневский временно управляющий Тульской епархией. В 1933 г. арестован в третий раз и приговорен к пяти годам ИТЛ. 1937 году арестован в лагере за «религиозную деятельность», расстрелян 10 ноября 1937 г.

^[431] ЦГАМО. Ф. 4999. Оп. 1. Д. 5. Л. 144.

^[432] ЦГАМО. Ф. 1. Д. 1. Л. 87–89.

^[433] Там же. Л.148.

^[434] Там же. Л. 168–196.

^[435] Там же. Л. 200–205.

^[436] Там же. Л. 197–198. Вместо Собора обновленцы просили предоставить им нижний этаж церкви свт. Николая в Столпах (Л. 4–5, 6).

^[437] ЦГА. Ф. 203. Оп. 763. Д. 143.

^[438] ГАРФ. П-76555. Л. 87–90.

^[439] ОПИ ГИМ Ф. 54. Оп. 1. Д. 563.

^[440] ЦГАМО. Ф. 1. Оп. 1. Д. 1. Л. 80.

^[441] ЦГАМО. Ф. 1. Оп. 1. Д. 1. Л. 81.

^[442] Глазунов Александр Александрович 6 (18) августа 1884–1952 или 1955. Живописец-миниатюрист. О нем см. Данченко Е.А., Красилин М.М. Материалы к словарю иконописцев XVII–XX веков (по данным обследований церковных и других коллекций 1973–1993 гг.). М. 1994. С. 13.

^[443] ЦГАМО. Ф. 1. Оп. 1. Д. 1. Л. 83.

^[444] ГИМ ОПИ. Ф. 417. Оп. 1. Д. 332.

^[445] ГИМ ОПИ. Ф 417. Оп. 1. Д. 331.

^[446] ГИМ ОПИ. Ф. 417. Оп. 1. Д. 334.

^[447] ЦГАМО. Ф. 66. Оп. 18. Д. 352. Л. 446.

^[448] ЦГАМО. Ф. 66. Оп. 14. Д. 53. Л. 195.

^[449] ЦГРМ Ф. 1. Оп. 1. Д. 116.

^[450] ОПИ ГИМ. Ф. 417. Оп. 1. Л. 363.

^[451] ЦГАМО. Ф. 66. Оп. 18. Д. 739.

^[452] ЦГАМО Ф. 2157 Оп. 1 Д. 26. /АХР/ №41 от 07.06.1929–07.06.1929 С.139.

^[453] ЦГАМО. Ф. 2157. Оп. 1. Д. 534.

^[454] ЦГАМО. Ф. 1. Оп. 1. Д. 1. Л. 95. В списках памятников архитектуры 1929-30 гг. стоят следующие пометки:
«ц. Захария и Елизаветы 1742 I <напис. от руки> – использ.
ц. Иоанна Златоуста 1700 I
ц. Благовещения 1711-ликв. использ.
Колокольня 1746-использ.» (ОПИ ГИМ. Ф. 417. Л. 176.)
^[455] ОПИ ГИМ. Ф. 417. Оп. 1. Л. 184.

^[456] ЦГАМО. Ф. 2157. Оп. 1. Д. 570.

^[457] ЦГАМО. Ф. 2157. Оп. 1. Д. 1156.

^[458] См. опись «Д», дело 6/Б) №27 от 03.06.1931.

^[459] «Разрешить названному институту снести на передаваемом строения за № 5,6,7,8,9, владения 5 по м. Златоустинскому пер, 1,2,6,7,8,9,8*,14 и 15 по б. Златоустинскому пер. 2 и 3 по б. Златоустинскому переулку. Институт Нариманова обязан возместить переселение граждан и стоимость сносимых зданий. О сносе церковных строений иметь суждение после разрешения вопроса о ликвидации культового здания» (ЦГАМО. Ф. 2157. Оп. 1. Д. 550. №21)

^[460] ЦГА. Ф. 1. Оп. 1. Д. 36.

^[461] ГИМ ОПИ. Ф. 417. Оп. 1. Д. 155, 162.

^[462] ГАРФ. П-76555. В том же деле отмечается, что его забрали из «низкого сводчатого помещения» — возможно эта была та самая келья под колокольней, в которой жил когда-то иеросхимонах Исихий.

^[463] Последний год, когда подавались «Ведомости о монашествующих».